И напитки смешивала, и градус понижала, и закусывала безответственно. Надо же было так «накушаться»?!
Хотя да, надо было. На трезвую голову стушевалась бы, и не было бы сказано то, что сказалось.
Тяжелая была ночь, и разговоры тяжелые. Сейчас они припоминаются туго, как сквозь толщу воды, но Ольга сознавала: немного сна, немного времени в обычных заботах – и все, что сейчас ворочалось в памяти колючим ежиком из горьких эмоций, превратится в знания. Особенно если изложить все вслух. Павлу тоже надо знать!
Пашка как ни пылал любопытством, а согласился – не нужно ему сегодня к взрослым лезть.
Как же Оле с ним повезло...
Тыря вынесла ее аккурат к задней двери, как Оля и показывала малышке в мыслях. Бр-р. Еще пара раз – и можно будет привыкнуть к вымораживающему мгновению перехода. Один миг короче вдоха, а холодом продирает все нутро, даже ткань платья кажется настывшей, как с мороза. Со Свапом, в тот единственный переход сквозь решетки, так не было. Спишем на то, что Тырюся еще маленькая, с пьяненьким апломбом постановила тогда Ольга, энергично передергивая плечами под тонким шелком.
К своему огромному удивлению, она обнаружила Павлуху в караулке и за престранным занятием: ночь на дворе, а племяшик, пользуясь тем, что подвалы с остатками мебели не запирались, вил гнездышко для них двоих. Тяжелый стол был сдвинут – Оля бы и сама не переставила его удачнее, если бы силы на такой подвиг имела, а Павел тащил к топчану какую-то хреновину. Банкетка не банкетка, сундук не сундук, но нарастить длину топчана в самый раз.
Оля оценила маневр – рослому парню топчан был короток.
– Я там еще ширму видал, – похвастался Пашка, – на топчане я спать стану, а тебе, тёть Оль, мы вон там кровать поставим, да? За ширмочкой!
– Ширма – это хорошо, – не очень уверенно согласилась Ольга, осматриваясь.
Просторная унылая гауптвахта обогатилась парой винтоногих, легких до игрушечности креслиц. Вполне крепких, разве что обивка обтерлась да выцвела. Тыря обновке не обрадовалась – и так развернуться негде.
Эту ее эмоцию словили и Оля, и Павел разом. Засмеялись. Тут Пашка и заметил, что тетушка его весьма навеселе.
Известие, что скоро здесь будут господин лавэ и его гость с целью продолжить мероприятие, Пашка принял с неудовольствием – не нравилось ему состояние тетушки. Она как в последний бой собиралась – ушла к умывальнику, чтобы переодеться, попутно объясняя, как получила такой внезапный урон своему гардеробу.
