Задал программу и спи по утрам спокойно. А что магический ключ доверить пришлось, так это неизбежные риски, зато как сподручно и почти бесплатно.
Чтобы открыть ворота, нужно зайти в караулку и взять робу с артефактом-ключом. Зашла, машинально хлопнула в ладоши, активируя светильник и взвизгнула от неожиданности – на нее немигающим змеиным взглядом смотрел кастелян Ламс. В желтоватом магическом свете и без того не яркие глаза бывшего туэ выглядели мертвыми бельмами. Если бы не обмякшие от испуга колени и не внезапная дурнота от взбесившегося сердцебиения, Ольга, стопудово, рванула бы вон из всегда безопасной караулки, которую, на минуточку, считала домом.
Всласть попереживать и поизобретать кару на голову Раима Безголовыча – поленился гад стреноженного пленника кантовать в другое место, не дали сразу два события – условный стук в ворота: транспорт прибыл, и шум в виварии.
«Ох!» – второй раз схватилась за сердце Ольга. – «Там же Тыря! Опять, бедняжка, словила мою душевную бузу»! – о кипише, который подняла щена, думать не хотелось, хотелось верить, что Свап справится и в этот раз.
Оля по широкой дуге, как будто туэ мог ее схватить, метнулась к робе – она так и осталась лежать на скамье. Наверное, воспоминание о том, как под столом заворачивала Тырю в этот огромный передник и сидела с ней в обнимку, сработало как спусковой крючок для соображалки – Оля всей душой потянулась с щеночке, приговаривая:
«Все хорошо, малыш, уже все хорошо! Скоро приду к тебе», – ворковала, почему-то вслух, не забывая судорожно натягивать спецодежду.
От ощущения, что ее возмущенно об-тряв-тряв-тряв-кали, Оля предпочла отмахнуться, мало ли какая чушь пригрезится на эмоциях...
В ворота деловито вкатилась упряжка. Одна, как и ожидалось. Знакомый возница кивнул Ольге с невысоких козлов и вздрогнул от непривычного:
– Доброе утро, Агав. – если бы не забавное имя, Оля бы не вспомнила, как зовут славного предводителя снабженцев. Мужчина по имени Кактус, хохотнула она мысленно. А что, ему подходит – за сивой неопрятной щетиной и лица не видно, только вострый кактусёвый отросток – нос торчит.
Агав пробормотал что-то вроде «зрассьте», тужась вспомнить, говорил ли ему кто-нибудь имя привратницы. А привратницу как подменили – глаза горят и живенькая вся такая, хоть и синяки под глазами. Чудно́. Битый жизнью мужик, так, на всякий случай, соскочил с козел, чтобы изобразить почтение. Он вел своего смирного тирла в поводу, держась на чуток позади энергично шагающей женщины.
