«Так значит эти хрущи-переростки называются пуйфины», – отметила Ольга, неимоверным усилием удерживая свое тело на месте, чтобы ни на миллиметр не уклониться от грязной руки и не выказать неприязнь. «Терпи, Оля», – приказала она себе, – «мужику нужно проораться. Потом легче будет договориться». Нервы сдали у Пашки – мгновение, и наглый, как ему казалось, мужик взвыл от боли в вывернутой за спину руке. Пашка его еще и о стену приложил, вышибая дух. Оля фыркнула на эти мужские игры, испытывая одновременно и досаду – теперь разговор пойдет труднее, и благодарность – не стерпел, мой хороший, заступился.
– Все, Павел, отпускай. Уважаемый Агав больше не будет глупить. – говорила специально на местном, чтоб мужик понял, а Павел осознал – все официально. Потом сообразила – он же еще не знает о ее новом статусе.
– Хорошо, госпожа туэ, отпускаю. – ан нет, знает! Не иначе, как попечитель из себя информбюро изобразил. Отличненько. Но как не вовремя!"
"Раим Оракулович таки оказался прав – Ламс виновен, хотя и косвенно.
Нет, не так. Ламс был первопричиной. Нет-нет, приказов шельмовать с кормами он не давал. Зачем? Просто не платил. Точнее, платил, но через три раза на четвертый.
– Так чего вы работали, раз без денег? – встрял Пашка со всем юношеским демократическим пылом. И разом осекся – вспомнил свой собственный опыт в мурлычке.
– Разве не знаете? Под клятвой мы. – ответом ему был бешеный рев нгурула. Так басовито трубить мог только Свап. Тырю пригнуло звуковой волной и она выплеснула испуг на новых друзей.
Оля и Пашка переглянулись – оба поймали одну и ту же картинку: лавэ с перекошенным от ярости лицом долбит кулаком в стену, а вожак, встопорщив все что можно, изображает из себя иерихонскую трубу – стравливает эмоции, которые не смог выплеснуть его наездник. На пару секунд зависла, а потом – щелк-щелк – поняла: люди, которые занимаются кормами просто не могут не сделать свою работу, заплатили им или нет. Магия, чтоб ее! От этого и взбесился лавэ.
Что там подумал о ее невежестве Агав, было как-то все равно.
Главное, что он заговорил. Не иначе, как вдохновил голосок вожака. Рассказ получился скупой, косноязычный и пропитанный горьким отчаянием.
В отдалении от крепости есть хуторок – десяток дворов. Они и занимаются разведением личинок, выращиванием какой-то бамбукоподобной зелени и приготовлением комбикорма. Мясо им поставляют уже высушенным. Их дело его измельчить и добавить в смесь. Когда совсем голодно, часть мясца заменяли на подходящие по цвету щепки.
