Не конкретно с вами. Но вообще, в целом.
— Садись, — я придвинул тарелку с разогретыми спагетти и мясом к краю стола. Рядом положил вилку.
— Вы сами готовили? Очень вкусно, — Наталья складывала губки трубочкой и втягивала спагетти.
— Сам.
— А как же женщины? У вас нет женщины, которая хотела бы о вас заботиться? Готовить вам, гладить рубашки, целовать в прихожей перед уходом на работу…
Наталья перечисляла картины идеальной совместной жизни мужчины и женщины, а я в каждую вставлял её образ.
Как она готовит мне завтрак в моей рубашке, а после с босыми ножками целует в прихожей.
И в итоге, я никуда не ухожу, потому что одного поцелуя мне явно будет мало. Всегда будет мало.
— Женщины нынче мало клюют на ворчливого сорокадвухлетнего старика, — ответил я на её вопрос и поставил рядом с ней стакан холодной воды. Можно было бы и чай, но её развезет окончательно.
— Какой же вы старик? — всмотрелась в меня Наталья. — Вы всего на десять лет старше меня. И, к тому же, бываете очень милым, когда не материтесь и не кричите ни на кого.
— Когда такое было, чтобы я не кричал и не матерился? Брешешь, Натах!
— Было как-то. Когда вы у кулера водичку в стакан наливали, — хохотнула она.
Наблюдая за тем, как она ест, ловил себя на мысли, что хочу, чтобы она немного поела как поросёнок, чтобы я смог подушечками пальцев собрать томатный соус с уголков её губ. Но Наталья, к моему сожалению, пользовалась салфеткой, а не моими услугами.
Доев, она вышла из-за стола и гордо пошлёпала к раковине.
— Ты чего удумала?
— Тарелку за собой хочу помыть, — Наталья невозмутимо поставила тарелку в раковину, взяла губку, капнула на неё моющее и начала мыть тарелку. Аккуратно поставила её на сушилку, туда же положила вилку и осмотрелась вокруг. — Давайте, я вам ещё что-нибудь помою.
— У меня всё чисто.
— Прям всё?
— Прям всё.
— Завидую, — вздохнула она горько. Оставила губку, всполоснула руки и выключила воду. Повернулась ко мне, держа мокрые руки над раковиной. — А чем вытереть?
— В мужицком-то доме? — усмехнулся я.
Подошёл к ней ближе и положил ее влажные ладони на свою грудь поверх футболки. — Как-то так.
— Я знала, что здесь должен быть какой-то изъян, — улыбнулась Наталья, заглянув мне в глаза. А затем её улыбка вдруг померкла, в глазах блеснули слёзы, и Наталья уткнулась лбом в мою грудь ровно между своих рук.
— Слезами мочить мою футболку я не разрешал, Натах."
"Откровенно говоря, я растерялся. Не слёз её я хотел.
