Сильнее всего его заинтересовало содержимое сковороды на плите. — Люблю возвращаться домой утром. Пахнет кофе, моя уже готовит, — сказав это, парень смачно шлёпнул Смертина по заднице, отчего я едва не выплюнула кофе носом.
— Пизда тебе, — буркнул Смертин и мгновенно ринулся к парню, который побежал от него, смеясь.
Я обеими руками схватилась за стол, боясь, что они его опрокинут, но эти двое выбежали вон из кухни, и дальше я слышала только топот по квартире и периодические вспышки смеха обоих.
— Всё, блядь! Ты выиграл, бать! — завопил парень.
Через несколько секунд отец и сын вошли обратно в кухню, продолжая вяло толкаться до самой плиты.
— Мой сын Роберт, — коротко пояснил Смертин.
— Приятно… познакомиться, — кивнула я, глотая кофе. Глядя на Смертина, я пыталась найти в нём того человека, к которому привыкла в офисе, но видела совершенно другого мужчину. Более легкого, более понятного, более земного и простого в своих домашних штанах и в простых и уютных приколах с сыном.
Роберт ушёл в прихожую, из которой вернулся почти сразу, но уже без куртки. Сцепив пальцы в замок, он зафиксировал их на затылке и наблюдал за тем, как его отец готовил ему завтрак. Периодически парень поглядывал на меня, чем катастрофически смущал.
— А я вам точно не помешал? — спросил он вдруг.
— С чего ты взял? — между делом поинтересовался Смертин.
— Что-то вы подозрительно молчите. Будто я что-то прервал, и теперь вы ждёте, когда я пожру и свалю.
— Жри и вали, конечно, — Смертин переложил омлет из сковороды в тарелку и вручил сыну.
— Хлеб нарежь.
— Огурчики? Помидорчики? Наталья, что предпочитаете? — голубые глаза с хитрым блеском застыли на мне.
— Ничего. Спасибо, — дёрнула я уголками губ в вялой попытке улыбнуться.
— Рассол от огурцов Натахе оставь. Ей сейчас лишним не будет, — строго бросил Смертин.
— Ничё, что я в рассоле только что пальцы искупал? — невинно вопросил Роберт, выглянув из холодильника уже с рукой в банке огурцов.
— Дал же Бог наследничка, — тяжело вздохнул Смертин и начал уже для себя готовить обычную глазунью. — Хлеб нарежь. И хоть в него постарайся ничего не сунуть.
С улыбкой довольного тем, что шалость удалась, школьника, Роберт взял разделочную доску, положил на неё буханку хлеба и, прихватив нож, аккуратно нарезал.
Отец и сын были заняты завтраком, перебрасывались иногда короткими фразами, прыгая от веселья к тотальной серьёзности буквально за секунду.
