Затем они оба сели за стол напротив меня, будто испытывая на прочность моё похмелье и чувство стыда после вчерашнего."
"Смертин выглядел, как крепкий взрослый мужчина. Не пузан, но и не сухой дрыщ. Его сын тоже выглядел крепко, но казался суховатым. Хотя, для его возраста и высокого роста он выглядел вполне нормально.
А напротив них сидела я: лохматая, помятая, источающая перегар, и, наверняка, с темными кругами под глазами от потекшей туши.
— Ну, ладно. Спасибо, бать. Я спать, — отчитался Роберт и вышел из-за стола, широко пошагав в одну из комнат.
— Рубик, — это имя из уст Смертина было грому подобно.
— Да, бля… — выдохнул парень сокрушенно и вернулся в кухню. Взяв свою тарелку, он быстро её помыл вместе с вилкой и кружкой. А затем внезапно обратился ко мне. — Вы бы не велись на его эти красивые голубые глазки. Так-то он тот ещё садюга. Дрочит по страшному.
— Да он и на работе, в общем-то… — начала я лепетать.
— Тоже дрочит? — хохотнул парень, отряхивая руки от капель воды.
— В некотором роде, — пришлось спрятать улыбку за ободком кружки с кофе, потому что «красивые голубые глазки» вот-вот во мне выжгут дыру. Роберт ехидно похихикал, а затем предпочёл быстренько ретироваться, очевидно, в свою комнату. — Интересный он у вас, — произнесла я, чтобы разбавить молчание, в котором Смертин макал кусок хлеба в жидкий желток.
Эх, я бы тоже лучше глазунью съела, чем омлет. Ну, да ладно…
— Угу, — кивал Смертин, продолжая смотреть в свою тарелку.
— Я развёлся, думал он с мамкой останется, квартиру ему потом отдельную купил, а он всё со мной живёт.
— Это, наверное, о многом говорит. Видимо, вы хороший папа.
— Наверное, — мужчина скромно повёл плечами.
— И давно вы в разводе? Простите, что спрашиваю…
— Восемь лет.
— Была серьёзная причина или поняли, что не ваше?
Да, мне было любопытно услышать мнение о жизни после развода у уже давно разведенного человека.
— Мы сошлись на почве залёта. Порвался гондон, получился Рубик.
Гусар, бля… — эпично вздохнул Смертин. — Не скажу ничего плохого. Это было отличное время, мы научились жить настоящей семьёй. Было и счастье, и любовь, и всё было… Но оказалось недолговечным. Рубику было четырнадцать, когда мы поняли, что начали уже просто сожительствовать, как соседи по коммуналке. И решили разбежаться, пока окончательно не засрали друг другу жизнь. У бывшей давно своя семья, дети, а у меня Рубик.
