Ну а если вам хочется узнать спойлеры, то не стану ничего таить. Через пару лет фон Вейганд потеряет берега, и мне придется замутить с его прежде потерянным, но вдруг неожиданно возникшим на горизонте братом. Брутальным красавцем. Высоченным. Мускулистым. Бритоголовым. Удивительно похожим на юного Арнольда Вослу.
Ох, что это будет за мужчина. Моя давняя эротическая мечта. Еще и шейх. Первый парень на деревне… ой, вернее, на пустыне. Короче, круче жениха в целом мире не найти.
Шучу. Или нет?
Если честно, я хочу родить девочку.
Потом. Когда-нибудь. Победим лорда Мортона и отметим знаменательное событие рождением второго ребенка. Отличный расклад.
Не зря учителя в школе говорили, что мне нужно книги сочинять. Хм, по правде, они говорили немного иначе, несли странную крамолу про хроническую безграмотность, скудный словарный запас и тотальную лень. Но гений всегда дорогу пробьет.
— Алекс, я… — перевожу взгляд на фон Вейганда и осекаюсь.
Черные глаза блестят. Очень странно сверкают.
Подозрительно. Непривычно. Необычно. Как будто… Даже не отваживаюсь додумать мысль до конца.
— Здесь слишком светло, — говорит он.
По смуглой щеке движется прозрачная капля. Прокладывает неровный путь, прорезает на коже ломаные линии, обрывается и теряется в жесткой щетине.
Вода. Просто вода.
А потом еще одна капля. И еще одна. Снова. Опять. Из глаз к подбородку, срываясь в пропасть.
— Алекс, — едва дышу. — Ты…
— Я и правда отвык, — улыбается фон Вейганд, глядя на нашего сына, а после вновь переводит взгляд на меня.
— От такого количества света.
И я понимаю, что никакими «люблю» невозможно озвучить это. Даже самыми красивыми фразами не выразить, не выстроить, не обрисовать. Самых ярких красок окажется мало. И самые яркие цвета поблекнут, потеряются рядом. Тут надо чувствовать.
Мужчины плачут.
Иногда. Очень редко. Молча. Сжав зубы. Сведя челюсти до скрипа. Стиснув кулаки. Практически молча. Глухо. Без всхлипов.
Но громко. Оглушительно. На разрыв.
Даже Дьявол плачет.
Когда Бог отпускает грехи.
Эпилог
— Вот кто будет мир вокруг члена вертеть, — заявляет Вальтер Валленберг, склоняясь над младенцем.
— Прошу вас не выражаться подобным образом при ребенке, — строго выдаю я, наблюдая за каждым движением проклятого барона. — Дети запоминают все, что услышат, даже если не могут пока осознать смысл.
— Пусть запоминает, — произносит невозмутимо. — Дело говорю.
