Раскатает по асфальту всю твою семью и даже особого значения этому не придаст. Ты букашка.
Включи мозги. Быстро. Хотя бы попробуй.
Очнись. Окстись. Обыграй зверя.
Подчинись ему. Прими жестокие правила. Притворись покорной рабыней. Не в первый раз. Приноровишься. Потом подумаешь, как выкрутиться. Как удрать.
— Ты сама дала согласие, — ровно произносит фон Вейганд.
— Когда? — спрашиваю пораженно. — В больнице я просто испугалась. Я бы любой бред наплела, лишь бы избежать опасности, лишь бы тебя не разозлить.
— Ты согласилась сегодня вечером, — обезоруживает до жути спокойным тоном.
— Когда выбросила документы в мусорный бак. Мой дед подарил новую жизнь, но ты выбрала старую. Оставила ту самую личность, след которой я взял.
— Да, — нервно усмехаюсь. — Нельзя убегать вечно. Проще выяснить все и двинуться дальше. Я хотела, чтобы мы обсудили наше расставание как адекватные люди.
— Хорошо, — и бровью не ведет. — Обязательно все обсудим, однако сначала необходимо подписать документ.
— Алекс, — еле двигаю губами.
— Я бросаю тебя. Понимаешь? Не будет у нас никакой свадьбы. Можешь угрожать, можешь шантажировать. Можешь ударить. Можешь взять силой. Но я не буду твоей супругой по доброй воле.
— Мы уже женаты, — говорит он.
И почва окончательно уходит из-под ног."
"— В каком смысле? — спрашиваю тихо.
— Я решил все вопросы с документами в тот же день, как доставил тебя в больницу.
— Что значит «решил»?
— Ты моя жена. Четыре месяца и три дня. Официально. По всем биографиям. И как Лора Подольская, и как Лора Бадовская.
— Издеваешься? — не дышу.
Реальность плывет. Покачивается. Взор застилает пелена. Густая, вязкая, тошнотворная. Желудок скручивает в морской узел.
Четыре месяца. Три дня.
Что он несет? Как?
— Нас не могли расписать без… — начинаю фразу и затыкаюсь.
Могли, конечно.
Мое присутствие не требуется. Мое согласие также очень мало значит. Главное — его желание. Воля. Безграничные возможности.
Боже. Отсюда не выбраться. Ловушка захлопнута. До гранитной плиты. До смерти.
Ха, дальше. На веки вечные.
— Я думал, ты захочешь красивое торжество, — говорит фон Вейганд. — Поэтому не стал посвящать во все детали сразу.
— Подожди, — растираю заледеневшие ладони, забываю прикрывать наготу, пульс бьет по вискам настолько сильно, что практически не различаю собственный голос. — Выходит, пока меня зашивали во всех местах, ты занимался женитьбой. Организовывал брак с каждой из доступных тебе Лор. Без моего ведома. Без малейшего намека.
