Народа хватало не только возле различных памятников и достопримечательностей, но и на городских пляжах.
Точно. Тут частная территория. Поэтому непривычно тихо и пусто. Никого лишнего сюда попросту не пропустят. Да и сезон не для купания. Прохладно. Вряд ли можно кайфануть от заплыва.
Впрочем, Средиземное море стоит любых жертв. Тут и околеть совсем не жалко. Не обидно. Пожалуй, даже приятно. Отличное место для смерти.
Я набрасываю теплую накидку поверх светлого льняного платья. Поежившись, кутаюсь в шерстяной покров.
Никогда не считала себя мерзлячкой, однако в этот миг меня сотрясает крупная дрожь, и зуб на зуб не попадает.
Эх, в тропических краях февраль тоже лютый месяц.
Солнце встает над горизонтом. Знаменует начало нового дня. Открывает очередную страницу в книге мироздания. Отворяет дверь мрачных веков. Позволяет свету вновь одержать победу над тьмой.
Круг возрождения. Гибели круг. Круг единения. Порочный. И святой. Преступный. Благословенный. Круг, по которому движутся наши планеты. Из года в год.
Мою грудь обвивают незримые нити. Железные. Жалящие. Сдавливают плотнее, разом отнимают кислород. Обращают ребра в порошок.
Я оборачиваюсь. Назад. Взираю на замок. Небольшой. Не слишком роскошный. Но красивый, завораживающий, гордо хранящий печать старины. Судя по обновленному фасаду, недавно отреставрированный.
Я вспоминаю. Наконец.
Я была здесь. Да. Именно здесь.
Тогда. С моей мамой. И с испанцем. Рыдала по романтичному шефу-монтажнику. Не сумела предать дурацкую любовь, так и не отдалась другому мужчине.
Леденею изнутри.
А если бы… отдалась? Если бы переспала с тем парнем? Если бы приложила усилие воли, подарила свое тело иному мужчине? Если бы так память стирала? Забывала о настоящих чувствах в чужих объятиях?"
"Не простил бы. Никогда. Ни за что. Убил бы. Забил бы голыми руками. На куски бы порвал. Буквально.
Ох, он умеет. За гранью. И на грани. Знает толк в дьявольском наслаждении. В дичайшей боли. Прирожденный экзекутор. Настоящий мясник.
— Очень изобретательно, — горько усмехаюсь.
— Твоя очередная манипуляция.
Фон Вейганд молчит. В черных глазах читается удивление, искреннее и неподдельное, застывает немой вопрос. Какая поразительная игра. Искусная. Мастер своего дела.
— Ну, ты специально привез меня сюда, — нервно передергиваю плечами. — Напомнить о той несостоявшейся измене. Намекнуть на неизбежное наказание в случае чего.
Подхожу к нему. Вплотную. Любуюсь каждой чертой лица. Помимо воли. Ласкаю взором рефлекторно.
