Плохиш

Даже если это будет самым большим дерьмовым поступком в его дерьмовой жизни.

— Я думала, ты наплевал на меня, - сказала она, открыв дверь."

"Стас проигнорировал, вошел внутрь. Ни разу, несмотря на кучу грязи между ними, он не игнорировал ее просьбы, но каждый раз мать устраивала сцену из-за его якобы невнимательности. С этим можно было долго спорить, и раньше он пытался отстоять свое право быть хорошим сыном, но все заканчивалось вспышкой злости, после которой его «укрывали» очень дикие эмоциональные «качели». Пришлось запереться на замок от ее припадков, убедить себя, что инсульт не прошел для матери бесследно и что чем дальше, тем чаще у нее случаются провалы в памяти.

Правда как-то избирательно, только когда дело касается его, Стаса, визитов.

— Твои лекарства. – Он прошелся взглядом по тумбочке с настоящим арсеналом бутылочек, таблеток, стеклянных капсул для инъекций. Уколы делала приходящая медсестра Оленька, которая безуспешно пыталась залезть ему в штаны.

— Ты был у своего врача?

Мать плеснула себе чего-то крепкое из стеклянного графина, села на диван, заложив ногу на ногу.

Даже несмотря на то, что из-за болезни защемило лицевой нерв, она выглядела куда красивее многих своих ровесниц. И гордилась этим, словно достоянием нации. Что еще оставалось пятидесятилетней женщине, чей муж давно жил на две стороны, где вторая переменная никогда не была постоянной.

— Это не твое дело, - стараясь держать себя в руках, ответил Стас.

И ушел на кухню, закидывая в холодильник продукты. Мать, конечно же, ни в чем не нуждалась, но он уже давно делал это для себя, а не для нее.

От того, что он причастен к жизни этой женщин становилось легче. Сыновий, мать его, долг.

— Твоя отец... - Мать пришла следом.

Стас не дал ей закончить, нарочито громко хлопнул дверцей холодильника, повернулся.

— ... может идти на хуй, - продолжил за нее, надеясь, что хотя бы в этот раз она не устроит истерику.

— Ты должен думать о семье, Стас. И о том, что помогать отцу – твоя обязанность.

— Нихрена подобного.

— Ты должен был принять мальчишку в свой чертов клуб! – Она громко бахнула стаканом по столу. Поджала губы так сильно, что кровь отлила, превратив их в синюшные сухие полоски кожи.

Ах вот оно что. Он должен, блядь!

— Передай той твари, что по насмешке природы считается моим биологическим отцом, что мелкий пидор доложен быть мне благодарен, что ушел живым.

— Я не одна из твоих потаскух, чтобы разговаривать со мной таким тоном.

— Еще бы, ты не одна.