Плохая

Ухаживаю за ним, как самая лучшая сиделка в мире… В буквальном смысле не отхожу от постели, терпеливо и участливо созерцаю его агонию. Неустанно меняю компрессы на вроде бы заживающих ранах, вытаскиваю из лап жара и конвульсий каждую ночь. Именно ночью тяжелее всего. От дикой усталости и непреодолимого желания спать меня спасают книги- бродя по комнатам, я набрела на фантастическую библиотеку с огромным количеством настоящих фолиантов. Начала было читать классику, даже Достоевского нашла на английском, но потом случайно наткнулась на небольшую книгу, совершенно меня зачаровавшую.

«Мифы и легенды, оживающие в Ливане»… Я любила историю на стыке с мистикой. Мне казалось, такое видение всегда делает нашу жизнь несколько интересней, чем есть на самом деле. Для меня, циника до мозга костей, такой подход придавал восприятию хоть немного романтики и красивой эстетики… Так и спасалась от желания завалиться спать прямо на пол в ночи, когда его обычно и начинало штормить.

Хорошо, что есть Шери. Она меня иногда подменяла.

Когда я варила ему бульон. По маминому рецепту. Отец часто простывал в шахте. Приходилось искать действенные и быстрые методы восстановления сил. На курицу и мясо денег хватало далеко не всегда. Зато вот косточки можно было купить у мясника в избытке и по приемлемой цене. Если добавить к ним лавровый листок, душистый перец, щедро сдобрить солью, получается фантастически вкусно и питательно. Мама говорила, для мужчин костный бульон- настоящий эликсир жизни. Вот только вечно недоумевающей от моих «народных рецептов» Шери объяснить я не могла, как можно сделать такую наваристую жирную жидкость просто на кости, а не на курдюке или увесистом куске мяса…

Тигру нравилась моя «лечащая стряпня».

Всякий раз, когда я приносила ему глубокую пиалу с ароматным горячим бульоном, который он просто пил, как из чашки, его глаза теплели и смягчались. И не было в них ни холода ртути, ни жесткости, которые все время морозили и резали.

Был уже седьмой день его лежания в постели.

Состояние немного улучшилось. Раны заживали. Правда, он все еще был бледным и осунувшимся.

— Может ты ведьма? — спросил меня, удовлетворенно делая щедрый глоток.

Я лишь улыбнулась в ответ. По мере того, как его состояние улучшалось, на поверхность моих мыслей снова всплыли все те переживания, которые, было, отступили перед лицом опасности лишиться его защиты…

— Чем занималась, пока я был овощем? — спрашивает, немного приподнимая корпус.