Плохая

Нахожу в углу небольшой бар в огромном деревянном глобусе, беру бутылку початого Чиваса и пару роксов. Разворачиваюсь было, чтобы выйти, и вдруг взгляд цепляется за дверь на противоположной стене, которая тоже куда-то ведет. Пальцы холодеют, а руки вздрагивают. Чуть не роняю стаканы. Я знаю эту дверь… Это та самая дверь из моих тревожных снов…

К вечеру ему стало плохо. Я поняла, что у Даниэля жар, как только вошла в комнату спустя пару часов, на которые я его оставила одного, чтобы он поспал. Скомканная простыня, покрывшееся испариной беспокойно метавшееся по постели тело, порывисто вздрагивающее при каждом вдохе и выдохе.

Подошла и ужаснулась, когда поняла, что он весь горит. Потребовалось немало усилий, чтобы вернуть его в чувства и заставить хотя бы выпить жаропонижающее. Не помогало, температура уверенно держалась на отметке 39,9 и мне казалось, что на самом деле она больше, просто у него не хватало терпения нормально держать градусник.

— Давай все-таки вызовем врача, Даниэль.

Это опасно… Речь же не просто о простуде. В организме воспалительный процесс. Рана глубокая… Тебе нужна профессиональная помощь…

Не знаю, откуда у него берутся силы, но он со всей силы хватает меня за запястье и резко встряхивает.

— Я сказал, никаких врачей! — разрывает темное пространство комнаты своим жестким рокотом. Так, что у меня внутри снова все переворачивается и сжимается.

— Никто не должен знать, что я ранен, — добавляет немного мягче, — там, в вещах-посмотри, есть аптечка.

Найди инъекции от жара, противовоспалительное и что-то от боли. Мы вкалываем своим ребятам. Этого должно хватить. Я скоро буду в норме… А если нет, — мрачно усмехается, — то ляжешь рядом и выпьешь яд или сьешь те грибы, которые ядовитые…

Я закусываю губу и делаю то, что он говорит, понимая с ужасом, что чувство дикого, липкого страха-теперь мой извечный спутник рядом с ним. Вот так, Алёна, ты и нарушила вторую заповедь своего завета. Не бойся… Звучит уже просто смешно. Я уже было и забыла, как это, жить без постоянного страха….

Правда, сейчас этот страх более осязаемый. Он не эфемерный и непонятный, отчего еще более невыносимый. Он реальный и конкретный. Потому что я понимаю, чего я боюсь и за что- я боюсь за его жизнь. Не подумайте там ничего. Дело не в сантиментах. Речь идет о жизни того, кто сам выступает гарантом моей жизни… Вот и всё… И сейчас моя единственная цель- сохранить эту самую жизнь. Поэтому я решительна и неумолима.