Он уходил в армию, а я плакала на перроне, провожая любимого и обещая хранить себя для него… И хранила бы, наверное, не распорядись судьба иначе…
В мою спокойную жизнь постучалась первая напасть. Потом, конечно, я узнаю, когда повзрослею, что эта напасть была далеко не первой. Просто розовые очки детства умело прикрывали мне глаза. А тут- как гром среди ясного неба. Заболел папа. Он и так был не самого отменного здоровья. Шахтерское прошлое сказывалось. Люди его профессии рано уходили на пенсию, а папа работал долго, очень любил «своих девочек»— так с детства называл меня и маму.
Вот и хотелось ему заработать еще немножко побольше, чтобы хоть чем-то нас порадовать… Врачи сочувственно опускали глаза- опухоль на левом легком. Операбельная, но… нужно ехать в столицу. Деньги нужны. Большие деньги. Для нашего городка неподъемные. У нашей семьи таких денег не было. Что оставалось отцу? Сгорать в медленной, мучительной смерти… Что оставалось матери? Готовиться к худшему. Грызть локти от безнадежности и безысходности нашей бедности, понимая, что на ее учительскую зарплату дочь, пусть и единственную, в институтах не выучить… Что оставалось мне?
Помню, как лежала в своей комнате, притворяясь, что сплю, а сама вслушивалась в тихий, сдавленный плач матери на кухне.
Утром не стала завтракать, умылась, расчесала длинную белую косу и направилась по адресу, который был записан на визитке той шикарной женщины. А чем бы я еще могла заработать, простая девочка-десятиклассница из шахтерского городка… Как еще могла помочь родным и любимым, ближе которых у меня на свете никого не было?
Меня сразу взяли.
Сделали красивую фотосессию и даже пригласили продефилировать в красивом платье на открытии какого-то салона свадебных платьев в Харькове. Заплатили немножко. Сказали, потом денег будет больше- эта работа такая- чем больше лицо мелькает, тем выше гонорары.
Но дело что-то особо не шло. Первый месяц, второй. Здоровье папы ухудшалось. Кашель усиливался. Я задыхалась от отчаяния. Каждый день с утра и перед сном подходила к зеркалу и видела, как взрослею на глазах.
Взрослею в своих глазах. Потом я дам этому явлению более четкое определение. Нет, я не взрослела, я старела. Взросление предполагает наличие опыта и знаний. У меня же в наличии были только два новых, разрушительных чувства- боль и страх перед лицом страшной болезни родного человека.
Я не знала, чем заглушать эти эмоции. Они расплющивали меня в пластину, душили… Потом я возненавижу страх.
