Плохая

Трудно было не поверить на этот раз… Трудно было не увидеть… Опять закрыть глаза…

Замолчал, задумался. И я молчала. Казалось, даже забыла, как дышать. Застыла. Замерла…

— Когда он объяснял мне свою мотивацию, говорил, что это шоковая терапия для меня. Мол, иначе я не прозрею. Не пойму, что рядом со мной простая шлюха… — Он сделал последний глоток, осушив бокал до дна, — Говорил, что делает это для меня… Правда… У Бога всегда на нас несколько иные планы. Эта шлюха забеременела от него… Но он не узнал. Я убил его раньше.

Хладнокровно. Выстрелом в лоб, смотря прямо в глаза. Когда направлял на него дуло пистолета, он улыбался. Говорил, что своим поступком я хотя бы показываю себя как мужчина, а не тряпка, какой был все эти годы рядом с ней… А Малена отправилась в психушку… Да, я навещал ее… С упоением рассказывал ей о своей активной жизни, об отношениях с новыми женщинами, о том, как мне хорошо и весело… Я делал это нарочно, назло. Чтобы сделать больно. Отомстить. Правда, с каждым разом эта игра в месть все больше меня тяготила. Я недоумевал, куда делась та удивительно красивая женщина, которую я любил. Теперь она казалась мне стареющей старлеткой с потерянным взглядом и деформированным тяжелой беременностью телом. Их дочь правда родилась больной. И да, Алёна, я правда ее убил. Она все равно было овощем. Бог не хотел, чтобы она родилась. Он видел всю низость и греховность их порочной связи. Так что… Я не чувствую себя ни виноватым, ни раскаивающимся… Зато смерть Малены- не моя вина. Она умерла сама. Покончила с собой. Это лишь на ее совести.

— То есть Вы убеждены, что не Вы довели ее до самоубийства? — спросила я, давясь от эмоций. Нутро жгло. Необъяснимое, новое чувство. Чувство подавляемого гнева, боли от несправедливости за другого. Такие чувства я начала было испытывать там, в логове Удава, но Даниэль быстро вытащил меня оттуда. Сейчас же эти эмоции, казалось, вырвались наружу, как лава вулкана…

Он не ответил мне ничего. Но посмотрел. Прямо в глаза. От этого взгляда по телу побежали мурашки ужаса.

Он не раскаивался, это было правдой. Ни на толику, ни на секунду…

— Зачем Вы мне это рассказываете? — спросила я сиплым голосом, пребывая в шоке от дикой истории.

Ламун-старший встал, подошел ко мне и подцепил за подбородок. Его теплые длинные пальцы сомкнулись на моем лице, но намного сильнее держал его взгляд-цепкий, расчетливый, жестокий.

— Ты тоже плохая, Алёна… И мой сын тоже не видит твоей сути. И мне это не нравится. Даниэль- моё всё.