Плохая

Пока можешь- живи… Потому что нет ничего важнее жизни».

— И эта соломинка- мой отец? — восклицает он.

Мое время на исходе. Этот разговор никуда не приведет…

— Прощай, Даниэль… Я должна идти… — снова опускаюсь рядом с ним, трогаю его лицо, но он резко уходит от моего прикосновения.

— Развяжи меня, Алёна… Кончай этот цирк. И тогда я не стану наказывать тебя слишком жестко… А эта тварь… — его лицо искажается до неузнаваемости, — я уничтожу…

Накрываю его губы своим пальцем, зная, что он произнесет… После того, что я узнала о Ламуне-старшем, сомнений в том, какие чувства к нему испытывает сын, нет… Я вижу, как загорается холодной ртутью в бездне его глаз ненависть.

Вот что так пугает меня в Даниэле. Эта дикая агрессия, замешанная на боли… Его личной боли…

Я все- таки нежно провожу по его лицу, пытаясь разгладить жесткие черты лица, запоминаю, вглядываюсь…

— Знаешь, почему я не сразу узнала эти глаза, Дани? Потому что тогда в них не было такой тьмы… Эта тьма поглотила тебя… Но я уверена, что у тебя есть шанс на спасение… Отпусти эту тьму.

Вернись к свету, который все еще есть в твоей душе. А он точно есть- я видела его там, когда мы были на кедрах, и когда собирали грибы… Ты сможешь снова ожить, Даниэль, подобно тому, как оживает Адонис и приносит весну своей земле… Да, пусть поток его жизни и кроваво-красный, все равно он есть надежда! И в тебе есть эта самая надежда. Я видела ее, когда ты смотрел на свою страну не разумом, но сердцем, переполненным любовью… Ты нужен ей… Ты нужен своему народу, задыхающемуся в насилии… и помни, всё, что бы ты ни увидел дальше, я делаю в знак благодарности тебе… Ты спас меня- а я хочу спасти тебя…

Я отворачиваюсь от него, иду на выход.

— Я люблю тебя… — слышу его хриплое, надрывное в спину и вздрагиваю. На моих глазах слезы. Его слова бьют под дых. Это самое страшное, что я сейчас боялась услышать…

— Это не любовь, Дани… Что угодно, но не любовь…

— Я убью тебя, ты понимаешь? — кричит он, задыхаясь, отчаянно пытаясь вырваться из пут, — убью, Алёна! Лично прикончу тебя, если он прикоснется к тебе! И его убью! Вы оба захлебнетесь в крови! В страшной, мучительной смерти! Остановись! Не делай этого!

— Это будет твое право и твой выбор, Даниэль… Только ты в конечном итоге решаешь, опустишься ли окончательно на дно тьмы или уцепишься за луч света, чтобы выбраться наверх… — мой голос дрожит, а на глазах мокрая пелена.

Я разворачиваюсь, чтобы в последний раз посмотреть на него.