Плохая

Здесь и сейчас каждая из нас сама за себя. Не верь. Не бойся. Не проси…

— Познакомьтесь, господа, у нас сегодня крупный улов. Эта красавица- шлюха Али Макдиси, родного брата правителя Дубая, — торжественно произнес Удав, желая, видимо, максимально меня унизить.

В комнате раздался гогот. Оглушающий, заставляющий в голове лопаться микрососуды от презрения и отвращения. Светка, понимавшая немного по-арабски, бросила на меня острый, злобный взгляд, в котором одновременно читался укор, озарение и, опять же, черная зависть.

Оставалось только добавить «так вот ты кто»…

— Что она умеет? — послышался хрипловатый голос одного из мужиков.

— Думаю, многое… Сегодня проверим.

Он схватил меня за талию, в буквальном смысле швырнул на одну из кушеток, а сам уселся рядом, закинув на мое бедро свою руку. Гадко, противно…

Но самым противным было не это. То, как вели себя девушки, вот что заставляло меня в буквальном смысле подавлять спазмы рвотного рефлекса. Они лебезили, заискивали, наигранно хихикали и пресмыкались перед этими сволочами, с лихвой наслаждающимися их зависимостью и беспомощностью.

Если бы мне не было так противно сейчас, да и будь я меньшим реалистом, а скорее философом, я бы точно сказала, что все происходящее сейчас перед моими глазами- возмездие, кара мне, показательная порка от того, кто сидел там, на небесах, и засчитывал наши грехи. Сколько раз в своей жизни я была на мероприятиях, где девушкам приходилось вести себя так же? Да и я сама? Насколько ничтожно сама не раз выглядела, участвуя в развлечениях своих богатых покровителей? На сколько всего закрывала глаза, не думая о моральных аспектах происходившего…

Они пили и пили, распаляя себя все больше.

Не прошло и двадцати минут, как Катя перекочевала на руки к следующему уроду. Я вжималась, как могла, в диван, настраивая себя на то, что мне нужно преодолеть чувство брезгливости и ненависти к уроду рядом со мной и попытаться сделать так, чтобы мое «общение» сегодня ограничилось хотя бы только им. Меньшее из всех зол. Удав все так же тискал мои бедра, отвешивая то и дело сальные шуточки.

Вопрос был не в том, что я была ханжой или резко вдруг задумалась о морализме. Я просто пыталась выстроить наиболее беспроигрышную линию для себя. Я ведь умнее и на порядок круче этих несчастных кабарешниц. Для меня есть явно другой выход… Важно только найти ключ к этому самому выходу.

— Йа сабайя (араб. — девчонки), хочется чего-то сладкого, — сказал один из мужиков. Самый тучный из всех присутствовавших.