Плохая

— Кстати, ты так и не вспомнила, какой подарок, сделанный мужчиной, был самым дорогим, Алёна?

Спрашивает, опуская мои трусики, заставляя их безвольно упасть к ногам.

— Вспомнила, — получается все так же хрипло.

Он поднимает одну бровь в немом вопросе, делая последнюю затяжку и откидывая сигарету в пепельницу. На его лице забава и ирония.

Я поднимаю сначала одну ногу, потом вторую, чтобы окончательно снять с себя белье.

Не жду его реакции. Сажусь на него, на ходу расстегивая его ширинку. Сама одним движением заполняя им, уже готовым и крепким, себя.

Громко стону, потому что тело в этот момент как один большой нерв.

— Это был ты, Даниэль… — говорю, задыхаясь, потому что играю ва-банк, — ты сделал мне самый дорогой подарок- ты подарил мне жизнь…

Он глубоко вздыхает, с силой сжимая мою талию, тут же перехватывая инициативу, начиная яростно насаживать меня на себя.

Мы лежали в одной постели, еще мокрые от испарины- результата нашей дикой страсти- агонии, в которой мы горели с ним последние пару часов.

И в то же время, между нами была бездна. Холодная зона отчуждения. Физически нас разделяли какие-то пару сантиметров. А морально, ментально- между нами была целая Вселенная… Культура, статус, философия… Были ли на свете более далекие друг от друга люди, чем мы?

В его руке снова тлеет сигарета. Он смотрит в потолок. Расслабленный, самоуверенный, контролирующий всё и вся. Хозяин положения.

А я в полной растерянности. Адреналин и эндорфин- гремучая смесь гормонов от возбуждения и оргазмов отпустил, и вот, теперь, реальность снова бьет меня обухом по голове.

Это очень страшно- быть полностью зависимой от прихоти безжалостного мужчины. Он убийца и подлец. Не иначе. Потому что не поддец бы не мог спокойно столько взирать на то, что делал Удав…

И в то же время, в этом королевстве кривых зеркал все цвета приглушены, размыты, оценочные критерии деформированы. Кто не подлец в этом страшном мире денег и власти? Все эти мужчины с громкими именами и толстыми кошельками ужасны и беспринципны.

И такие, как я, игрушки с большим или меньшим сроком годности, всего лишь прихоть, забава. Сломают и переступят… Нас вроде как и нет…

— Спрашивай, Алена, — разрывает он свисающую тяжестью надо мной вместе со старинным бархатным балдахином тишину, — я же вижу, ты внутри вся в смятении. Задавай свои вопросы, пока я добрый и настроенный на разговор…

Я приподнимаюсь и смотрю на него.