Плохая

Тяжело скрыть волнение, да и нужно ли его скрывать? За годы своей жизни под мужчинами, да- да, именно так, что уж лукавить и говорить велеречиво- иносказательно, — я уяснила простую истину- нет смысла строить из себя смелую независимую женщину, когда уже точно понимаешь, что проигрыш неизбежен. Даже самые жестокие самцы на поверку оказываются милосердными к слабым и беззащитным самкам. Даже отъявленный моральный урод в детстве примерял на себя роль супер- героя, спасающего обездоленных и униженных… Просто в жизни все, как в театре- мы все мечтаем солировать в роли принцесс и принцев, а довольствуемся второстепенными отрицательными ролями.

— Ты убил Удава? — спрашиваю я тихо, а Тигр сначала внимательно смотрит на меня, а потом начинает заливисто хохотать.

— Серьезно, Алёна?! Это то, что тебя сейчас интересует? У тебя нет других вопросов?!

Я молчу, закусываю губу. А его взгляд цепляет это мое движение. В очередной раз зажигается огнем похоти, еще сильнее темнеет…

Его движения молниеносны. Тигр опрокидывает меня на кровать, нависает сверху, сжимает большой ладонью шею, отчего я чувствую свое дикое сердцебиение прямо в горле…

— С детства люблю охоту, Алёна.

За это ощущение покорности и загнанности жертвы в шаге от смерти. Не тогда, когда цель еще не стала добычей, не тогда, когда еще есть надежда спастись, уверенность и даже дерзость в глазах той, кому суждено пасть ниц… А потом, в шаге от принятия своей неминуемой участи- обреченность и смирение придают лицу удивительную красоту… Ты сейчас очень красивая, Алёна. Глаз не отвести, — поглаживает горло, опускается на грудь, накрывая ее ладонями. Жадно, требовательно, — как упоительно бьется твое сердечко, отчаянно стремящееся жить… как грудь вздымается… я снова тебя хочу…

Я не шевелюсь. Возбуждения нет. Есть страх. Вглядываюсь в черную бездну его глаз и пытаюсь понять- есть ли там хоть капелька сострадания? Есть ли там шанс для меня? И не вижу ничего…

Он встает с кровати так же резко, как схватил меня. Собирает одежду с пола, одевается.

Я пристально слежу за его движениями. Оцепеневшая, напряженная. В каждом его шаге, в каждом жесте молчаливый ответ на все мои неозвученные вопросы о моей дальнейшей участи…

— Мне нужно уехать. Буду завтра к вечеру. Отдыхай, ты здесь в безопасности. Можешь звонить матери, но не забывать, что тебя слушают. В доме будет служанка, филипинка Шери. Можешь обращаться к ней с просьбами. И разбери за это время свой новый гардероб, я хочу, чтобы ты встречала меня красиво.