Плохие девочки не плачут

Я задыхалась от жара его тела и от стыда, накатившего, будто расплата за грехи.

Он сказал мне что-то, но я ничего не поняла. Пока он внутри меня, соображать не получается.

Фон Вейганд отстранился и встал с кровати. Я бы хотела рассмотреть его задницу, но он так и не счел нужным снять брюки. Оставалось только сдвинуть ноги и повернуться на бок, провожая мистера Секса взглядом. Интересно, он хочет, чтоб я ушла поскорее? По звуку воды в душе понимаю, что самое время обыскать его карманы на предмет наличных.

Это ко мне вернулось больное чувство юмора.

Не придавайте значения.

Единственное, что я сделала, пока шеф-монтажник отсутствовал, это натянула простыню до подбородка.

Когда фон Вейганд вернулся, на его бедрах было небрежно повязано полотенце, а на ногах красовались милые отельные тапочки. Я улыбнулась. Было чертовски странно смотреть на шефа-монтажника в тапочках, такого спокойного и домашнего. Между прочим, внутри всё до сих пор печет и саднит после его огромного члена.

Он опять заговорил по-немецки, чем вызвал стойкое желание надавать пощечин.

Думает, если всё время болтать на своём, я его лучше понимать стану?

Он задумался, видимо, пытался перевести. Ладно, спешить мне особо некуда. Могу и подождать.

Ждать пришлось недолго. Шеф-монтажник подхватил меня вместе с простынёй на руки и понес в ванную комнату.

Я ощутила себя домашней зверушкой. Захотел — искупал. Захотел — тр*хнул.

Он поставил меня в самый центр белоснежной квадратной ванны, потянул за простыню, но я взбунтовалась.

Крепко вцепилась в ткань пальцами, будто желала удержать павшую крепость под контролем. Хм, наши отношения становятся банально-предсказуемыми. Фон Вейганд все равно вырывает простыню из моих рук, а после включает душ и начинает купать.

Назовите меня ханжой, но это как-то чересчур. Я сделала слабую попытку перехватить инициативу, намекая на то, что и сама могу помыться. Однако он не привык уступать.

Было стыдно не понять. Я тупо уперлась взором о дно ванны. Вода окрасилась в цвет девственности.

Остатки моей поруганной невинности стремительно исчезали в сливном отверстии. Добро пожаловать в мир взрослых.

Его брови удивленно поползли вверх, а губы сложились в знакомой усмешке.

Наверное, лицо у меня было совсем тупое, потому как он повторил уже на ломаном английском:

Ответ я выдала скороговоркой, уверенная, что, даже обладай он скудными познаниями в русском, все равно бы не понял ни слова:

Думаю, последнее слово он всё же понял, просто виду не подал.