Плохой парень

Все у них хорошо, вот пусть отдыхают в своем почтенном возрасте, хоть я все еще считаю их молодняком.

—Юра Шолохов, — звучит мое имя, и я тут же подрываюсь с места, выравнивая корпус по стойке.

Это тупая привычка, и на Валю она действует пугающе, зато я успеваю пострелять глазами и показать, как именно мне нравится на нее смотреть. Очень нравится.

Я бы жрал эти реакции вместо завтрака, обеда и ужина, просто потому что могу и хочу.

Вопрос нихуя не слышал и похер!

—Прошу извинить, никак не услышал вопроса, товарищ преподаватель, — командным тоном отточено рублю, на что Валя вопросительно посматривает на меня.

—Давайте договоримся, что я для вас всех просто Валентина Львовна, без этого…товарища и преподавателя. Чувствую себя глубоко пожилой, — хмурится, и бровки летят домиком вверх.—Или того хуже — мужчиной, — подмигивает вроде всем, но выходит исключительно мне.

Точечное попадание в сердце. Прошивает осколочным ранением, и я бы давно уже подох от потери крови. Мне не помог бы ни один жгут.

—Я просила рассказать о себе, о ваших увлечениях, чтобы я лучше могла вас узнать, — улыбается мягко мне, но эта улыбка такая официальная, что лишь картинки утренних поцелуев отвлекают меня от моментальной вспышки гнева.

—Спорт люблю, отжиматься, бегать и подтягиваться. В свободное время почитываю, но исключительно то, что мне пригодится по жизни. Танцевать люблю, собственно, поговаривают, что у меня неплохо получается. Я — мечта всех девчонок, и нисколько не преуменьшаю этот факт. Так что остается лишь отбиваться от них в то время, что я бываю свободен.

Им просто ссыкотно сказать своей девушке, что они ее любят. А мне не ссыкотно и не стыдно. Мне пох, кто там что подумает. Я смотрю на расширяющиеся зрачки Вали и кайфую… Это ли не чудо? Кажется, ее шок сейчас заставляет кожу бледнеть, а следом покрываться багрово-красными пятнами.

Это сообщение ей, чтобы она не думала лишнего в то время, пока меня рядом не будет по долгу моей учебы.

Поправив и без того идеальную прическу, она кивает мне и сдавленно улыбается, уголки губ дрожат. То взлетают вверх, то опускаются вниз, но в глаза блестинка вырисовывается. Смотрит на меня не моргая.

Лучшее, что можно ощутить и увидеть.

Звонок отрезвляет нас, и я падают на стул с высоты собственного роста без разрешения, потому что меня уже ничего не держит.