Плохой парень

Я от шока не нахожусь с ответом, только хлопаю глазами и смотрю, как он закатывает джинсы и босиком расхаживает по моей кухне, отвешивая крепкое словцо с каждым движением накаченной руки, удерживающей инструмент.

—Ты умеешь ремонтировать краны?

—С протечкам справляюсь успешно. Это все, что тебе нужно знать, — хриплым, каким-то прокуренным голосом отвечает мне, а затем наклоняется и пролезает под раковину.

Теперь у меня вид такой, что впору бы ледяной водички попить, дабы не воспламениться.

Широкая спина под тяжестью выполняемой работы прорисовывается в мышцах как анатомический манекен в меде.

На что я целомудренно закрываю глаза и смотрю на свои ноги, аккуратный педикюр и тонкие пальцы. Не к месту вспоминается, как именно Юра делал комплимент мне по поводу них.

Никто ни до, ни после него подобного не замечал

Какой там класс был?

Конец одиннадцатого вроде, да.

Господи…я шла с ним на выпускной, ведь класс у них сплошные мальчишки.

Эта глупая традиция некоторых школ в нашем городе устраивать парады выпускников по городу, показывая молодой цвет нации, мне всегда была непонятна.

Словом, Карина тогда заболела, а мне пришлось идти, вспоминать молодость. Сказать, что смотрелась в черном платье с открытой спиной сногсшибательно — это ничего не сказать.

Одни воспоминания провоцируют ускоренное сердцебиение. Как же так?

Мы просто шли, просто улыбались, фотографируясь на памятные фото, а потом Юра все испортил. Своими признаниями, от которых я была в шоке.

Утонув в воспоминаниях, я вообще отключаюсь от реальности, в которой этот же Юра Шолохов ремонтирует кран, убирает пол.

Периодически поглядывает на меня, но молчит, четко выполняя все то, что я бы сейчас делала вместо него.

Но а так я сижу и "сверкаю красотой".

—Все, —произносит он, подходя ко мне впритык и склонив голову набок, изучающим взглядом лаская кожу.

Я только пытаюсь встать, как он мои попытки на корню режет, обхватив сильными руками талию и приподняв, а затем и опустив на пол.

Лицом я упираюсь ему в грудь, прикусывая одновременно язык.

Но разливающаяся во рту боль ничто, по сравнению со скоростью, с которой адреналин ударяет по венам, превращая меня в вязкую жижу.

Он смотрит на меня сверху вниз, обезоруживая.

—Все будет работать, малыш. Только ты больше краны не трогай внизу, зря перекрыла, да и вообще это к проблеме отношения не имеет, — слишком серьезно произносит, касаясь моей руки костяшками. Это было секундное соприкосновение, а ощущение, словно я к утюгу прикоснулась.