Плохой парень

Самое длинное письмо, которое я когда-либо могла бы получить от Леона. Он всегда вел себя максимально строго, отвечал односложными фразами и был холодным, как айсберг в океане. Но теперь налицо другое поведение, что совсем несовместимо с классическим Леоном.

И что тебе надо, Лео?

Что теперь тебе от меня нужно, когда я наконец-то освободила тебя от своего присутствия?

Папа вытягивает меня в реальность из сложных мыслей, утопать в которых не хочется от слова “совсем”. Сердцебиение все еще лупит в висках.

—Валентина Львовна, — брови отца летят вверх.

Это показательно вежливое обращение прямо смешит. Все-таки мой папа образец для подражания для всех тех, кто продвигает детей по карьерной лестнице у себя на службе.

Он вроде как и продвинул, но при этом ведет себя как с коллегой.

Киваю в ответ и вежливо улыбаюсь, когда мы заходим в кабинет.

—Пап, ну что ты такой серьезный? В коридоре никого не было, ничего страшного в том, чтобы называть меня дочкой нет.

—Да, малыш, наедине ничего страшного, — подходит и целует в лоб, заглядывая в глаза обеспокоенным взглядом.

Меняется за секунды. —Ты как себя чувствуешь? Что врач прописал, кстати?

—Пап, ну это просто на перемену погоды, — складываю руки на груди и чувствую бешеный стук сердца. Да уж, погода у нас нынче бурная, быстро меняющаяся, но явно не причина происходящему с моим организмом.

—Да знаю я твою погоду, ублюдок называется. Звонил мне твой бывший, страх потерял вообще. Я с ним говорил спокойно, но позвонит еще раз, направлю людей, чтобы политику партии пояснили.

Мне не надо в уши ссать, я человек военный, разговор у меня с такими выблядками короткий и заканчивается ударом кулака промеж глаз. Тебе не звонил? — цедит с яркой злобой в голосе.

Папа в бешенстве и это чертовски плохо, с учетом вводных данных.

Конечно, он не звонил мне, потому что Юра сменил мне мой номер телефона взмахом руки.

—Пап, — внутри все скукоживается.

Я не хочу, чтобы он волновался и нервничал, но он делает ровно это. Я серьезно беспокоюсь за здоровье своих родителей и стараюсь их оберегать от плохого, вот почему очень многое, да даже почти все, о своих отношениях я скрыла.

Он на смотрит на меня, сжимает руки в кулаки и смотрит в окно.

—Пап, не волнуйся, все хорошо у меня. Только и ты не нервничай, ладно?

—Ты моя дочь, как я могу не волноваться, если ты связался с ублюдком? Надо было еще тогда оторвать ему яйца и забрать тебя несмотря на всякие протесты, — режет меня без ножа свирепым взглядом.