Плохой парень

Это я пробила по своим каналам, как и то, что Юра все собирается сдавать сам.

Понятия не имею, зачем ему два образования. Это же поехать крышей можно. Одно дело, если ты хотя бы одно закончил, другое, если ты учишься сразу в двух университетах.

Юра раз стараться, сразу после пар под благовидными предлогами вытягивает меня в самые потаенные уголки академии. Скрепя сердце я иду. Боюсь, что засекут, но иду. Оказывается, парни научились передвигаться по военке не попадаясь при этом на глаза главным. Этот навык на вес золота.

—Валь, ты такая красивая сегодня, — шепчет мне в губы и снова целует, рывком поднимая мою юбку, которая до безобразия прилична для него.

Теперь все мои вещи делятся на две категории: прилично для меня и прилично для Юры. последнее критически важно, потому что я ничего не понимаю в уровнях приличности.

“Ты в этом пойдешь только при условии, что все мужики ослепнут, и то у них член встанет!”.

Я смеюсь, конечно, но от этой фразы даже немного грустно. Выходит, все мои красивые юбки-карандаши отныне нежеланны.

—И вообще красивая. Я знаю, что бабы любят себя накрутить. Мне это нахуй не упало сейчас, так что лучше уточню свой комплимент, — исправляется моментально, хотя я и не думала на это ему намекнуть, вообще ни о чем не думала.

В этот раз мы в какой-то богом забытой комнатушке, где разит сигаретами. Но у меня есть Юра, и его ласки, от которых я теряю сознание и не обращаю внимание на посторонние запахи.

Словно украденные поцелуи, жадные ласки, украдкой брошенные взгляды, если есть свидетели. Утренний кофе у меня всегда с привкусом поцелуев Шолохова. Мы встречаемся за пределами академии, когда он, по поручению отца, идет за таким же утренним кофе.

Мне неясно, почему папа сам не купит по дороге, но вопросов я больше не задаю. Радуюсь этому новому сумасшествию до потери пульса. В какой-то момент закрываю глаза на то, что мы ведем себя как дети.

Сбегаем и целуемся в переулках до боли в губах. сталкиваемся языками и зубами. Обнимаемся как в последний раз.

Юра неизменно широко улыбается и перехватывает мое лицо, чтобы в очередной раз прижаться губами до боли.

Затем по-отдельности идем в академию. Обычно я — первая. Пару раз за эту неделю я сталкиваюсь взглядом с Сырниковым. Полный презрения и неприкрытого подозрения, он всматривается в меня, отчего становится гадко.

Я не здороваюсь с ним.