Плохой парень

Он отрывается первым, а я чувствую, что в этот раз…

—Ответила с энтузиазмом, — самодовольство рисуется на лице яркими красками, а меня знобит. Вырываюсь из его рук и бегу к подъезду, чувствуя, что потеряла всю себя после встречи с Шолоховым.

Я запрещаю себе думать о Шолохове, вот просто запрещаю. Ставлю блок и с треском проваливаюсь в своих попытках. И все просто ведь: я закрываю глаза и вижу Шолохова, а на губах у меня перманентно отголоски его поцелуев, варварски украденных, жестких, сокрушающих мою возведенную стену.

Каждый раз, когда мысленно я утекаю в воспоминания о Юре, меня бросает то в холод, то в жар, и в этом всем я не понимаю, как так получилось, в какой момент я стала теряться в этих ощущениях.

И почему я вдруг растеряла остатки мозга рядом с Шолоховым, которого всегда считала ребенком! Черт возьми, он давно не ребенок, и меня это уничтожает просто.

С утра и до вечера я где-то-то катаюсь, чтобы выпотрошить мозг от ненужных мыслей, плюс купить необходимое к началу работы.

Я не буду ходить по форме, но у меня будет свой дресс-код, к которому стоит подготовиться.

На обратном пути заезжаю к родителям и под их подозрительные взгляды рассказываю, какие же классные у меня дела, и что на самом деле все просто замечательно.

Кроме того, что хочется самой себе язык откусить и завыть от безысходности.

—Доча, а чего мне кажется, что ты врешь? — папа переводит на меня внимательный взгляд и хмурит брови, пока мама расставляет соленья на стол.

За эти соленья я готова душу отдать.

—Пап, да все хорошо. Что там по началу учебного года? Расскажи, к чему готовиться лучше, — улыбаюсь во все тридцать два, изображая веселье и энтузиазм. Но мы ведь с вами в курсе реального положения вещей. Постукиваю по столу и осматриваюсь, ведь на даче у родителей так красиво.

—Не надо ляля, у меня везде глаза и уши, так что не ври. Рыдала, вижу, — строго рубит и на меня уже другими глазами смотрит, вполне осознающими мою реальность.

Папу обмануть сложно, практически невозможно. А если еще и глаза и уши, тем более я имею смутное представление, кто именно у нас информатор.

—Нормальные, профессиональные. Даю время до начала работы в академии, чтобы ты все там устаканила внутри. Иначе я по-военному буду решать этот вопрос. Надоели сопли, в конце концов, — отец стучит кулаком по столу, а затем встает и подходит ко мне, чтобы поцеловать в лоб.

В этом его уникальная способность балансировать на грани двух личностей.

—Лева, Юра приехал, иди встречай.