Плохой парень

Серной кислотой разъедает. Прикусив губу, я нервно усмехаюсь и киваю в ответ. Стараюсь не думать, как он мог с ними спать, был ли такой же эмоциональный, жадный? Голодный?

Он молчит, только смотрит на меня из-под нахмуренных бровей. Как буйвол. Что ж, молчишь и ладно.

Первый шаг по лестнице приходится особенно тяжело, потому что на ногах оседает свинцовый взгляд Юры.

Он идет следом, и мне кажется, отставание идет буквально на полметра, Шолохов ударяется периодически в меня. На вопрос не отвечает, и эта недосказанность бесит сильнее, чем могла бы в любой другой момент.

Я целенаправленно иду к своей квартире, а Юра ловит мое запястье и тянет к себе.

—Отпусти, я домой хочу.

В пространстве резонирует теперь уже моя ярость. Отвечай, мать твою, на мои вопросы!

—Ты и так дома. Поговорим.

—Ты не отвечаешь на мои вопросы, не вижу смысла говорить, — рычу, вырывая ладонь из стального захвата. В нем нет больше нежности, есть только оглушительная злость.

Юра раздумывает доли секунды и, перехватив меня за талию, рывком толкает на дверь своей квартиры, которая тут же открывается под мой писк.

Мы вваливаемся в квартиру, и я начинаю бить его кулаками по груди.

—Хватит! Я не кукла, которую можно трахать и швырять куда и как хочешь! — верещу громче, потому что меня достало это отношение!

А он просто молча достает телефон и швыряет мне в руки. Заблокирован, но даже на экране блокировки…мое фото с его выпускного. Скорее…наше, только Юру не видно, но даже со спины понять несложно, Уже тогда он был достаточно широкий в плечах.

Слюна комом встает в горле, а рука начинает дрожать. На фото я улыбаюсь и смотрю на него так, как можно смотреть на своего возлюбленного.

—Я не скрывал никогда реального положения вещей, и не надо мне навешивать вину за то, что я мужик, который хочет секса, — плюет ехидно в ответ.

У меня столько аргументов в ответ. И все они разбиваются вдребезги от увиденного.

Разве парни такое делают? Я была уверена, что нет.

—Послушай нет…я старше, и ты брат моей подруги. Я твой преподаватель, Юра Шолохов, — перед глазами плывет, когда я шепчу простые истины.

Это мой последний аргумент, хоть сердце кровью и обливается. Он наступает на меня скалой. Усмехается в лицо, как если бы я сказала шутку. Отводит на мгновение взгляд и снова приковывается ко мне.

—Мне плевать на все. Я тебя все равно заберу, украду, присвою, — подхватывает меня на руки и упирается лицом в шею, жадно втягивая воздух. — Можешь бежать, догоню. Можешь пытаться выбесить, не выйдет.