Ей неведома изнанка жизни, она не знает, что такое предательство, и пусть пока не знает! Рано ей еще разочаровываться.
«Он ее не достоин, — решила для себя Лялька. — И уж тем более ее не достоин Филевский. И его, пожалуй, надо опасаться сильнее».
После своего дня рождения Филя и вправду стал назойливо крутиться вокруг Тамары. Звал в кино, досаждал мелкими знаками внимания, а если вдруг они оказывались в одной компании, не отходил ни на минуту. Все это уже напоминало ухаживание, которое Тамара пресекала на ходу и достаточно грубо отмахивалась от его попыток обнять, не говоря о том, чтобы поцеловаться.
Лялька же, неплохо зная Филю, понимала, что постоянно так продолжаться не может и когда-нибудь его переклинит. Чувствуя в нем недюжинную силу и какую-то звериную страсть, его интуитивно побаивались многие из подружек. Откровенно силой он, конечно, никого не брал, но если уж оставался с кем наедине, своего не упускал. Хорошо хоть учиться пятикурсникам оставалось каких-то пару недель, и все они, не разгибая спин, корпели над курсовыми и зачетами.
В субботу одиннадцатого декабря к Щедрину собрался приехать друг, который жил в соседнем областном центре. Он навещал его несколько раз в году и, соответственно, был хорошо знаком с Пашкиными приятелями. Намечавшаяся по такому случаю пьянка, с одной стороны, была некстати, а с другой — всем хотелось немного расслабиться или, как говорил Филевский, сходить на волю. Хотя бы на дискотеку, что устраивалась по субботам в столовой общежития."
"Никого из девушек решено было не приглашать, даже Ленку, ради которой, собственно говоря, Щедрин и позвал друга: полуторалетний роман вроде двигался к своему логическому завершению, и втайне от однокурсников он все чаще подумывал о свадьбе.
После женитьбы Кушнерова пятому курсу словно дали старт забега на дистанцию в ЗАГС. Заявления понесли даже те, кто вроде и не встречался: на носу было распределение, а молодым семейным парам при обустройстве на новом месте светили немалые льготы.
Вечеринка началась с традиционного тоста за мужскую дружбу.
Все, в общем, шло как обычно, пока не выпили за «дам-с» и в тесной компании не стала муссироваться женская тема — как и положено, с солеными шутками и анекдотами, с историями побед и похождений, в которых, по неписаным правилам, не назывались имена и фамилии, зато излагался полный перечень достоинств или недостатков той или иной барышни. Больше других изощрялся Филевский: о том, что у него завелась новая пассия, догадывались все.
