Отказываться бесполезно: ни в деканате, ни в ректорате, ни в первом отделе и слушать ничего не хотят — документы ушли, тема диплома утверждена и привязана к месту практики. Даже Куприянов посоветовал ехать.
— Ты и у него был?!
— Был. Вчера, — виновато посмотрел он ей в глаза. — Надеялся, что поможет.
Тамара растерянно выпустила снег из ладошки.
— Я не доживу, — задрожавшими губами обреченно произнесла она и машинально опустилась на запорошенную снегом скамейку
— Замерзнешь, глупенькая, — тут же поднял ее Алексей.
— Доживем. Письма будешь писать?
— Буду, — всхлипнула она.
— Кроме родителей, мне еще никто не присылал писем.
— Я буду писать… Каждый день, — сквозь слезы посмотрела на него Тамара. — Мои письма еще успеют тебе надоесть. Буду описывать все: как спала, как просыпалась, как мне было тяжело, как не хотелось ничего делать, как опускались руки…
В свете фонарей на ее щеках заблестели мокрые дорожки. Переполнившись нежностью, Алексей провел по ним пальцами.
— Не плачь, — попросил он. — Пожалуйста. Я пока никуда не уехал, и у нас с тобой, — он посмотрел на запястье, — еще целых двенадцать часов. И я не хочу терять ни минуты.
Крепко взявшись за руки, они медленно побрели по заснеженной аллее в сторону общежития, огорченные предстоящей разлукой и окрыленные чувством, которое каждый из них пока еще хранил в тайне…
— …А почему здесь снова столько людей? — удивленно поинтересовалась Тамара, когда после окончания шоу они поднимались по ступенькам на улицу.
— «Мулен-Руж» дает два представления в день — работа не из легких. Ну что, посидим в ресторане? У тебя завтра в котором часу самолет?
— В шесть утра, а в девять с копейками уже вылет из Франкфурта. На следующей неделе «Белавиа» открывает прямой рейс, но ты же знаешь, если мне приспичило, я делаю это не откладывая.
— А ведь поначалу очень многие считали, что в наших проделках я заводила, а ты просто меня поддерживаешь. На самом деле я гораздо спокойнее тебя: пошалю, подурачусь — и в норку.
Тебя же, если завелась, никакая сила не остановит: твоей энергии хватит на добрый десяток человек!
— Даже больше. Восемнадцать, — задумавшись, вымолвила Тамара.
— Чего — восемнадцать?
— Восемнадцать сотрудников… Только устала я всех подпитывать. Странное дело: набираешь штат — приходят люди, горят идеями. А спустя год-два успокаиваются и становятся другими — аморфными, безынициативными.
