— Но Пашка как узнал?
— Не сказа-а-а-л… Только и это еще не все. — Лена оторвала голову от подушки и посмотрела на нее красными от слез глазами. — Я беременна.
Здесь уж Тамара опешила: неужели в последнее время беременность, точно вирус, поражает всех подряд?
— А Паша знает? — осторожно осведомилась она.
— Нет, — снова всхлипнула Леночка.
— И почему ты ему ничего не сказала?
— Да потому что ребенок не от него, неужели не поняла?!
Выдав самую главную тайну, Яблонская перестала плакать и умолкла.
— Та-а-к, — выдавила Тамара.
— А у врача ты была?
— Была на прошлой неделе… Лиду Тишковскую там с мамой встретила. — Лена стянула со спинки полотенце и промокнула опухшие глаза. — Я тогда еще не знала ничего, слух о ее беременности только к вечеру пошел. Но когда они мимо проходили, слышала, как мать просила ее одуматься, а та зло ответила: «Не хочешь побороться за мое счастье?» И дверью как хлопнет! Прямо у матери перед носом, представляешь?
То, что у Тишковских не наблюдалось согласия по поводу свалившегося на них «счастья», Тамару несколько удивило.
«Похоже, профессорская семья не больно рада такому зятю. С чего бы это? Он, конечно, не из графьев, но из приличной семьи, почти отличник, красавец. Во всяком случае, Лида со своей, прямо скажем, не киношной внешностью и рядом не стояла… Нет, здесь что-то другое… Но что?»
В поисках ответа мысли путались в ее голове, сталкивались, слегка при этом потрескивали, точно электрические заряды, их светящиеся шлейфы складывались в замысловатые узоры…
— Томка, ты же умная! Придумай что-нибудь, пожалуйста! — вдруг донеслось до нее.
— Я свою карточку назад в регистратуру не сдавала. Ты же знаешь, все данные на студентов стекаются из поликлиники прямо в институтский медпункт.
— Как это?
Узоры в голове Тамары мгновенно исчезли, однако после осмысления очередной неприятной новости откуда-то из глубины сознания послышался настоящий гул. Словно кто-то невидимый протянул над ее головой линию с высоковольтными проводами и те грозно предупреждали об опасности.
«А ведь я уже все решила», — вдруг вспомнила она, и гул прекратился.
— Ты хорошо подумала насчет аборта?
— Спрашиваешь! Которую ночь не сплю. Если б знала, кому заплатить, чтобы никто не узнал, все золото цыганкам продала бы — и серьги, и кольцо, и цепочку. За любые деньги. Родителям скажу, что потеряла. Во всяком случае, им это будет легче пережить, чем то, что принесу в подоле.
— Значит, так, — обдумывая каждое слово, медленно начала Тамара.
