После экзамена, сославшись на головную боль, она отказалась идти на пляж, и все решили, что Крапивина расстроилась из-за отметки. Знали бы они, что после обеда она собиралась в библиотеку и потому не могла дождаться момента, когда ее перестанут утешать и оставят в покое!
Наблюдая из окна, она дождалась, пока последний студент скрылся за углом, и принялась быстро складывать в сумку спрятанные от чужих глаз тетрадки. Услышав стук в дверь, она решила, что вернулся кто-то из своих, быстро задернула «молнию» на сумке и, не поворачивая головы, бросила:
— Я все равно никуда не пойду!
Кто-то молча зашел в комнату и прикрыл дверь.
Щелчок замка заставил ее быстро обернуться, в груди все оборвалось: в углу стоял Алексей.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она изменившимся голосом, в котором зазвучали металлические нотки.
— Я очень давно тебя не видел, — не сводя с нее глаз, ответил он.
— Насколько я знаю, в отличие от Филевского, очки тебе пока никто не прописывал. Я, например, вижу тебя достаточно часто.
Леша ответил ей виноватым взглядом и едва заметно улыбнулся уголками губ. Но на Тамару это подействовало совсем не так, как ему хотелось.
— Что ты лыбишься? — завелась она. — Что ты вообще делаешь в этой комнате? Меня что, завтра снова вызовут в деканат? Или на сей раз в ректорат? Тебя здесь больше не ждут, понимаешь? Ты выбрал себе в институте самую достойную невесту, вот и уходи! — угрожающе добавила она.
— Выбрал. Но не ту, что все считают.
— Слушай, уходи, — с трудом сдерживая себя, повторила Тамара.
— Да оставь же ты меня в покое наконец! Уходи! — подскочила она к Алексею, толкнула в грудь и попыталась открыть дверь за его спиной.
Сделать это было непросто: прислонившись всем телом, Леша не давал ей приоткрыться даже на миллиметр. Возвышаясь над Тамарой почти на голову, все с той же улыбкой он спокойно наблюдал за ее действиями.
— Да отойди же! — воскликнула она."
"— Ни за что, — покрутил он головой. — Я давно ничего подобного не видел и не слышал. Кричи, ругай, можешь даже ударить.
Услышав это, Тамара замерла, опустила руки и отступила назад.
— Леша, умоляю, уходи… Ну зачем весь этот спектакль?
— Это не спектакль… Я больше не могу ждать и хочу поговорить о нас прямо сейчас, — неожиданно серьезно произнес он. — Я хочу, чтобы ты знала: никакой свадьбы с Тишковской не будет. Двадцать четвертого я защищаю диплом, потом военные сборы, а осенью я уезжаю по распределению вместе с тобой.
Тамара замерла, затем отошла к окну.
