Если что-то начинают запрещать, у нормального человека в глубине души сразу зарождается чувство протеста.
— Это у тебя зарождается, — не согласилась Инна. — Другие, кто поумнее, на рожон не лезут. Вот и Радченко твой к тебе не идет — знает, что ему за это будет.
В искреннем порыве уберечь подругу от дурного влияния Инночка даже не заметила, что причинила ей боль.
— Ладно, извини, — спохватилась она. — Я подумаю, как тебе помочь.
— Ты о чем?
— Да так… Что-то я замерзла. По домам?
Прошло еще несколько дней, и наступило первое июня.
Вспоминая о том, что случилось на экзамене с Радченко, Тамара нервничала как никогда. Но, к счастью, все обошлось. Опасения, что декан придет на экзамен и к ней, оказались напрасными, и она без особого труда получила заветную пятерку. Вот только Алексея за эти дни Тамара так ни разу и не увидела. Ей даже стало казаться, что события трехнедельной давности случились не с ней. Чем больше времени проходило после случайной встречи с ним в деканате, тем сильнее было чувство, что и ресторан и поцелуи под кустом акации — тоже лишь плод ее воображения…
2
…Когда давние подруги вышли из метро прямо к берегу Сены, Тамаре наконец удалось вымолить у Инны маленький перерыв для отдыха.
— Уговорила, — вздохнула та. — Но не надейся, что я оставлю тебя в покое. Перед нами остров Сите, а эта река, — показала она рукой в направлении Сены, — традиционно делит город на правый, буржуазный, аристократический, чиновничий, и левый — демократичный, богемный, студенческий берег.
В Париже всегда обращали внимание на то, в каком месте и в каком округе вы живете. А их — двадцать, словно двадцать разных городов под одной крышей. Обедаем сегодня на другом берегу, и в нашем меню обязательно будут виноградные улитки!
— Согласна на всех улиток, вместе взятых! — оглядываясь по сторонам в поисках места, где можно присесть, устало отмахнулась Тамара. — Но сейчас я хочу вытянуть ноги, сделать глоток вашего знаменитого кофе и покурить.
Инка, ты даже не представляешь, как долго я об этом мечтала: сидеть в центре Парижа с чашечкой кофе, никого не замечать, ничего не делать и ни о чем не думать!
— Можешь не думать, но слушать тебе все равно придется. Ввиду приближения обеденного времени поговорим о французской кухне, — тут же сменила тему Инна. — Во Франций еда — это искусство, философия, своего рода религия.
