Плутовка

— Я запру тебя в комнате, свяжу по рукам и ногам, и… ради всего святого, произнесешь ты хоть слово?

Генри открыла рот:

— У меня нет подруги по имени Розалинда.

Он тупо смотрел на нее.

— Что?

— Розалинда. Ее не существует. Я… — Она отвернулась, чтобы не видеть его глаз. — Я написала это письмо, надеясь, что ты расторгнешь помолвку.

Он дотронулся до ее подбородка, пытаясь заглянуть ей в глаза.

— Почему, Генри? — спросил он охрипшим голосом. — Почему?

Она вздохнула.

— Я считала, что у тебя есть любовница.

Я не могла вынести такого: только что ты был со мной, а потом с ней, и…

— Я не предавал тебя.

— Я знаю. Теперь знаю. Прости. Прости меня. — Она обхватила его руками, спрятав лицо у него на груди. — Ты сможешь простить меня?

— Но почему ты не верила мне?

Генри вздохнула, и румянец залил ее щеки. Она рассказала ему о леди Уолкотт. Данфорд с удивлением смотрел на нее:

— И ты ей поверила?

— Да. Нет. Не сразу. Но потом я поехала за тобой. — Генри заставила себя посмотреть ему в глаза.

Она обязана была сказать ему всю правду. — Ты пробыл там так долго. Я не знала, что и думать.

— Генри, с чего ты взяла, что я захочу другую женщину? Я люблю тебя. Ты знала, что я люблю тебя. Разве я не говорил тебе этого? — Он наклонил голову, наслаждаясь ароматом ее влажных волос.

— Я думала, что не устраиваю тебя, — сказала она, — что недостаточно красива и женственна. Я так старалась стать настоящей женщиной. Мне даже нравилось учиться этому. В Лондоне было так чудесно! Но в глубине души я всегда знала, что не смогу измениться.

Я знала, что останусь прежней. Дурнушкой…

Он нежно, но крепко сжал ее плечи.

— По-моему, я уже просил тебя никогда не говорить так о себе.

— Но мне никогда не стать такой, как Белл. Я никогда не стану…"

"— Если бы я хотел Белл, — перебил он, — я попросил бы стать моей женой ее. — Он обнял Генри крепче. — Генри, я люблю тебя. Я любил бы тебя даже в рубище, даже если бы у тебя были усы. — Он помол чал и шутливо дотронулся до ее носа: — Нет, пожалуй, с усами я погорячился.

Обещай мне, что не отрастишь усы.

Генри не могла не рассмеяться.

— Ты действительно не хочешь, чтобы я стала другой?

Он улыбнулся:

— А ты хотела бы, чтобы я стал другим?

— Нет! — поспешила ответить она. — Ты мне очень нравишься.

— На этот раз он улыбнулся той самой улыбкой, которая всегда сводила ее с ума,

— Значит, я только нравлюсь тебе?

— По-моему, я сказала, что ты очень нравишься мне, — ответила она робко.