По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

Миг — и преисполненный могущества клинок покидает мою руку и медленно воспаряет острием вниз над останками мегагомункула. Из туманных перламутровых глубин чёрно-синего лезвия на свободу рвутся сверкающие молнии, руны на его клинке наполняются мистической силой, а оттиск высокой башни, которую обвивает свирепый чёрный дракон, с каждым ударом сердца сияет всё ярче и ярче. Горящий в окованном сталью тёмном янтаре вертикальный, отливающий серебром зрачок взирает с вершины рукояти, и давящая аура величия расползается по земле.

А затем, подчиняясь воле той, что когда-то была Сазэримом, рассеянная сущность павшего мегагомункула стала втягиваться в хищную дриариловую сталь, что с жадностью пожирала и преобразовывала её в новую для себя форму. И тогда настал апогей поглощения, и из недр испещрённого зловещими молниями вихря грянула ослепительная вспышка, которая положила конец процессу трансформации.

С виду не изменившаяся Вайнория несколько секунд висела в воздухе, а затем также плавно и неспешно вернулась в мою ладонь.

Мои губы тронула довольная улыбка. Спасибо тебе, Балисс, твоя смерть принесла мне действительно невообразимую пользу.

О, точно! Совершенно забыл об Сгораемом и Хранимом Особом Пункте, которые могут поднять мне ещё два такта в гранях. И самыми дорогой способностью у меня сейчас является “Лимрачная Боевая Форма”, двенадцатый и тринадцатый такт которой будет стоить, соответственно, двенадцать и тринадцать миллионов униаров. Вот в неё то Особые Пункты и уходят.

Готово… В Расходном Запасе, правда, осталось ещё 106 965 униаров, но пусть остаются — мало ли, вдруг срочно потребуются.

Я разорвал связь с дриаром и меня тут же пронзила волна невиданной мощи, вливающейся в тело. Стиснув зубы и сжав кулаки, я отдался мгновениям блаженства, чувствуя каждую клеточку усиливающейся плоти и костей. Меня пронзали наполненные силой пустарные молнии, становилась толще кожа, перестраивалась грудная клетка, позволяя вырасти новому, второму сердцу, и с каждым глубоким вздохом физическая и духовная оболочки становились могущественнее, чем когда бы то ни было.

Процесс закрепления развеялся, и я открыл глаза. Медленно размяв новосформированные мышцы шеи и рук, я постоял несколько секунд, с наслаждением прислушиваясь к размеренному биению двух сердец. Опустив взгляд на Вайнорию, я нежно провёл пальцами по пульсирующему тёмно-синему лезвию, а затем одним движением вложил клинок в заплечные ножны.