По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

Пошатнувшийся дракон, оглушенно тряся головой, отступил на пару шагов, и я вновь ринулся на него — нельзя позволить ему прийти в себя!

Волна пустарной энергии хлынула по телу, новый стремительный рывок и удар в правую лапу, прямо плечом в сгиб сустава! И пусть я не услышал столь желанного хруста, пусть ощущение, словно со всей дури врезался в непоколебимую скалу, но зато его толстенная лапа отброшена в сторону и он почти рухнул на землю!

Чуть присесть, направить в ступни поток пустаров, а затем прыжок вверх! Миг — и два вытянутых вперёд кулака врезаются прямо под нижнюю челюсть нависшей надо мной драконьей головы.

Когти мифического монстра невольно сжимаются, с лёгкостью вспарывая землю, из его пасти вылетает сдавленный хрип, и он пятится назад, глубоко втягивая ноздрями воздух в могучие лёгкие. Я же приземляюсь обратно на пол, перераспределяю резко сократившееся количество пустарной энергии для новой атаки, оттягиваю кулак, отталкиваюсь ногами и вновь разящим метеором рассекаю пространство, за считанные удары сердца сокращая разделяющее нас расстояние. Но как только я преодолел половину пути, чёрный дракон вдруг вскинул голову с широко распахнутой пастью и из глубин его глотки хлынул поток испепеляющего огня.

Всё, что я успел, это инстинктивно закрыть лицо дриарилловым кулаком.

А в следующее мгновение меня объяло пламя.

Боль миллионами раскалённых игл впилась в каждую клеточку моего тела, и я почувствовал, как кровь вскипела в жилах от неимоверного жара.

Толстая кожа тролля прямо на лету рвалась и расползалась скукоживающимися лоскутами, мясо забурлило с хлынувшим из пор телесным жиром, вены лопнули, выпуская струи горящей, подобно жидкому огню, крови, а кости затрещали, грозя вот-вот взорваться тысячами осколков и проткнуть варящиеся заживо, внутри собственного тела, органы.

Однако сколь бы ужасающа не была боль, как невыносимы были страдания, я частично спас охваченную пламенем голову и смог последней уцелевшей от мучений мыслью запустить процесс регенерации, и, что важнее всего, трансформации.

И когда горящее тело горного тролля, продолжающего по инерции лететь сквозь поток пламени в дракона, ударилось о чешуйчатую грудь и начало медленно падать, из его разорвавшейся спины выстрелил комок чёрной жижи, который с влажным шлепком упал в стороне.