Костик, который за время нашего короткого диалога подошел ко мне практически вплотную, чуть прищуривается. Изучающий взгляд задумчиво проходится по моему лицу.
– Ну, глядишь, на новой работе заработаешь себе на бэушную тачку, – улыбается. – Кто насасывает, а ты намоешь. Вот хохма.
Ухожу, сделав вид, что последнего не расслышала. Губы немеют. Внутри ширится пустота. Не помню, чтобы я когда-нибудь так остро ощущала свою никчемность. Отец с матерью верили в меня безоговорочно. Я хорошо училась, неплохо рисовала. Будучи обычными работягами, они мечтали, что я поступлю в институт и непременно стану… Версии были разными.
То главврачом, то директором здешнего краеведческого музея, а то и вовсе уеду покорять столицу – и поминай как звали. А я смеялась. И, зараженная их оптимизмом, верила, что у меня все, что ни захочу, получится.
М-да. Получилось. Эх…
Может, и хорошо, что они не увидели, во что превратилась моя мечта. Авария унесла их жизни три года назад, Юльке едва годик исполнился.
Как я дошла до такой собачьей жизни? Куда делись мои честолюбие, амбиции и планы? Как вообще я очутилась в этой точке? Поначалу казалось, вот сейчас докормлю Юльку, покончим с ее болячками, и буду что-то делать.
Но с тех пор два года уже прошло, а я все на том же месте. И никакого просвета, никаких перспектив. Рутина затянула в свое болото и не отпускает.
– Мама! Мама! Давай теперь вместе прокатимся.
– Ну, давай.
В надежде, что мой оскал сойдет за улыбку, делаю шаг вперед и вдруг со всех ног падаю на землю.
Тело не успевает отреагировать и сгруппироваться. Ладони содраны в кровь, колени отбиты. И только чудо, что я не расшибла лицо, успев в последний момент выставить перед собой руки.
– Ты в порядке?
В голосе мужа скользит неприкрытое беспокойство. Но почему-то я ему совершенно не верю.
– Мама! Мамочка, ты ударилась?! – подлетает Юлька.
– Нет-нет, милая, все нормально. Боюсь только, наше совместное катание отменяется.
– Ты так упала!
Да. Но там же не было ни ступеньки, ни бордюра, ни кочки.
Так обо что я споткнулась? Запуталась в собственных же ногах, или…
– Нет, Вер, ты серьезно думаешь, что Костик сделал тебе подножку?
– Конечно, нет! – разговариваю сама с собой.
Я просто себя накрутила. И паранойя не заставила себя ждать.
Костик, осторожно придерживая меня за талию, помогает подняться. Набирает в пригоршню снег и отдает мне, чтобы я вытерла содранные ладони. Ранки щиплют. Мягкие ткани ноют от удара. Работать будет больно даже в перчатках.
