Поставив чашку в посудомойку, привожу себя в порядок и тащусь в кабинет. Перечитываю почту, отвечаю на сообщения. С отправкой сегодняшней партии делу будет дан реальный ход. Если все пойдет как надо, мы, наконец, отследим цепочку от начала до конца и установим личности всех причастных. Это проще, чем копаться в событиях прошлых лет в надежде найти доказательства, которые старательно подчищались. Когда мы повяжем всех участников преступной схемы, они сами расскажут о своих прошлых подвигах. И сдадут подельников с потрохами в надежде выторговать какие-то гарантии для себя.
Тут сомневаться не приходится. Составы дел меняются, меняются локации и города, а люди плюс минус везде одинаковые. Но спешить все равно нельзя. Никаких резких движений. Вязать их будем, когда в обратку придет наркота. Мне бы только чуть больше информации…
Костик для этих целей подходит идеально. Встроенный в самую грязную часть схемы, он и по мелочи нехило так беспределит. И вот поэтому его взять за жопу – раз плюнуть. А там по проторенной дорожке – просто ждать, когда он сам расколется.
Пощупать я этого парня успел – кишка у него тонка, только строит из себя крутого в надежде выслужиться.
Слышу, как просыпается Макс.
– Доброе утро. Завтракать будешь?
– Да!
– Тогда спускайся. Поможешь.
В четыре руки готовим яичницу. Макс пилит ветчину, я – зеленый лук и помидоры. Смахиваю овощи на сковородку, туда же отправляю восемь яиц, накрываю крышкой и жду ровно столько, сколько позволяет голод, прежде чем разложить получившуюся массу по тарелкам.
Макс с каменным лицом опускает взгляд на растекшиеся желтки.
Перекатываюсь с носков на пятки, в задумчивости чешу репу:
– Ну… Сегодня у нас, получается, яйца-альденте. – Сегодня – потому что каждый раз у нас выходит по-разному. – Или как там оно? Пашот?
Сын отрицательно мотает головой.
– Бенедикт? – не сдаюсь я. – У этого точно есть какое-то название.
– Ты опять забыл посолить.
– Сам бы посолил, – ворчу, доставая соль, которую Вера пересыпала из упаковки в специальную емкость.
– Ешь давай. Оно на вкус наверняка лучше, чем на вид.
Макс послушно берется за вилку. В еде он вообще неприхотливый. Повезло. Пока моя мать, то бишь его бабушка, еще была жива, с кормежкой у нас дела обстояли получше, а как ее не стало – так полный швах. Я же пахал как проклятый. И Макс требовал кучу времени, которого категорически не оставалось на готовку.
Звонок в дверь застает нас за уборкой посуды.
– Вера.
– Думаешь? Рано еще.
