По кличке Рейнджер

– Вправил тут мозги одним.

– Отморозкам, которым Бандера город отдал. Они время от времени отрываются.

– Могут возникнуть проблемы?

– У меня мешок сюрпризов. – Медведь подробно изложил последние новости.

– Значит, скоро здесь запахнет жареным, – сказал Влад.

– Еще как. Что ты думаешь?

– Есть несколько вариантов.

Они обсудили их и попытались определить алгоритм действий в каждом случае.

– Выживем, – уверенно произнес напоследок Влад.

– Уж пожалуйста, Влад. – Медведь сжал его руку. – И учти, Бандера нам пока нужен.

Живым.

– Понял уже. Можешь не повторять…

Кохман проснулся трезвый и злой. Он метался по комнате, в которой оказался заключенным. Первый день, когда его кормили и поили до отвала, ему все казалось хорошо. Но вчера пришел Шарифов и сказал, что питие пока отменяется, поскольку он должен быть выглаженным, вычищенным и трезвым. Ибо предстоит серьезный разговор с большим человеком.

– Надоели вы мне за два дня хуже горькой редьки, – сказал ему Кохман. – На хрен я с тобой связался?

– Где они, эти деньги?

– Переведу на любой счет, который укажешь.

– Где он, мой швейцарский счет?

– Откроем. Но сначала работа.

– Работа, – поморщился Кохман.

– И глупостей не делай.

– Какие уж тут глупости?

Держали Кохмана на последнем этаже панельной пятиэтажки. Из окна открывался вид на унылые хрущобы, тянувшиеся к горизонту, на коптящие заводские трубы. Внизу стоял пивной ларек, у которого толпились в этот ранний час окрестные забулдыжники. Затворник с тоской глядел на очередь.

– Что, завидно? – спросил его Мусса – кавказец из охраны.

Кохмана охраняли два человека – безоружные, но таким оружие и не особенно нужно. Они самим своим видом и массой подавляли желание не то что сделать глупость, а и подумать о ней.

– Завидно, – вызывающе воскликнул затворник. – Второй день горло сухое.

– Ничего. Хозяин придет. Скажет, что с тобой делать.

– А что со мной делать?

– Что скажет – то и сделаем, – зевнул Мусса и отправился в прихожую.

На двери замок – не откроешь. На окне решетки – не сбежишь.

Остается только сидеть и ждать этого самого хозяина.

Хозяин появился к вечеру. На Кохмана он не произвел никакого впечатления – обычный азербайджанец, в возрасте, с усами, щетина на щеках, и улыбается все. Таких на любом рынке по трое на метр прилавка.

Но, видя, как шестерят и заискивают перед ним окружающие, становилось ясно: он действительно хозяин. Поэтому Кохман отогнал подальше злобу и раздражение от недопития и тоже стал широко улыбаться в ответ.