По кличке Рейнджер

Резко передернул затвор.

Рамиров с ужасом смотрел на него. За время, проведенное здесь, он привык, что вокруг ничего не меняется. Спокойное и размеренное существование вполне устраивало его. Он всегда боялся большого мира. Его темных вечерних переулков, злобы, служебных неурядиц, отсутствия денег, близящейся оплаты за телефон, машин, чугунной тяжести глубин метро. А в последнее время мир этот стал просто чудовищным, переполненным тупым насилием, ненавистью и скверной, совершенно не годным для жизни. Так что Рамирова вполне устраивала эта тюрьма, где он выполнял свою работу и где к нему относились уважительно.

– Ты неврастеник, боящийся людей, – говаривала Лика – последняя женщина, имевшая для него какое-то значение.

– Люди – опасные животные, – отвечал он.

– Ну и что тут плохого?

Она была права во всем. И он нисколько не стыдился этой ее правоты, ее упреков.

И теперь тот внешний мир, в воображении ассоциировавшийся у него с хищным чудовищем, которого он так боялся и так ненавидел, вновь настиг его.

– Они пришли, – прошептал он.

Нельзя долго служить тьме. Однажды она приходит за тобой.

– Не возьмут. Помоги! – прикрикнул охранник Лехе.

Они начали вдвоем двигать к двери тяжелый шкаф. И почти успели.

Громыхнул взрыв, и дверь снесло. Потом в комнату влетела граната.

Рамиров отпрянул. Его ударило по перепонкам. Брызнул ослепительный белый свет. Рамиров рухнул на колени, решив, что пришел конец.

Но через секунду он понял, что жив.

На него навалилась сзади тяжесть. Его ткнули лицом в холодный пол.

– Лежи, если жить хочешь. – В голосе слышался легкий кавказский акцент.

Рамиров хотел жить. И послушно лежал.

Потом его подняли, как мешок. В комнате находились трое – в зеленых комбезах, с автоматами с глушителями, в масках.

– Не убивайте, – попросил Рамиров – больше для порядка и от отчаяния. Просьбы тут не значат ничего. Если решили его убить – убьют. Захотят оставить в живых – оставят. Странно, но вечного страха от жизни у него в этот момент не было. Было какое-то отупение.

Один из пришельцев оказался без маски. Он не боялся показывать свое красивое кавказское лицо. Он посмотрел на стоявших у стенки Рамирова, лаборанта и охранника.

– Вы тут главный? – спросил он Рамирова, почти крича, потому что знал: после взрыва «Зари» человек не слышит слова, произнесенные нормальным голосом.

Это обращение на «вы» выглядело особенно диким в подобной ситуации.