По кличке Рейнджер

Недавно Рамирову преподнесли подарок – прислали новую «игрушку» с мощнейшим процессором, огромной оперативной памятью. Возможности локальной компьютерной сети выросли в несколько раз. Надо отдать должное хозяевам, то, что заказывал Рамиров, они добывали оперативно.

– Игры новые отлично пойдут, – сказал лаборант Леха, несостоявшийся лоботряс лет тридцати трех, глядя, как Рамиров работает с новым компьютером.

– Какие тебе игры? – возмутился Рамиров. – Эта вещь служит для решения научных проблем, а не для развлечений студентов-недоучек.

– Недоучек, – обиделся лаборант. – Меня, между прочим, за политику выгнали из института.

– Да. Я спьяну проректора похлопал по лысине.

– Я кричал: «Очень ты на Ленина похож».

– Трепло, – хмыкнул Рамиров.

– Вам-то смешно. А на меня дело возбуждать хотели.

– А я его кулаком по лысине хлопал… Такой индюк надутый, шуток совсем не понимал. Ну и что, хуже он мне сделал, что выгнал?

– Ни шиша. Так бы я стал безработным химиком. А тут пристроился к знакомым пацанам из нашего института.

Они триметилфентанил делали. Супермощный наркотик. Его и на Западе почти никто не делает – сложно. Потом пацанов повязали, а мне бежать от ментовской опалы помогли добрые люди.

– С условием, что ты здесь работать будешь?

– И ты согласился, дурак.

– А чего, тут хуже, чем на нарах?

– Уголовник ты, Леха.

– Не. Я оступившийся.

– Хватит трепаться. Я работаю.

Раньше, когда «берлога» считалась государственным секретным объектом и за разглашение сведений о ее местонахождении полагался приличный срок, немногие ученые, обладавшие допуском сюда, работали вахтовым методом – по два-три месяца в год.

Здесь они реализовывали свои московские расчеты и разработки и, случалось, пробовали образцы на живых объектах. Для опытов поступали «черные кролики», так в народе прозвали приговоренных к смерти преступников, согласившихся послужить науке. Некоторые провели в этих застенках по десять лет. Они радовались, что им дают еще немного пожить, хотя знали, что отсюда не выйдут. Рамиров мало чем отличался от них. Он единственный сидел тут безвылазно и наведывался в столицу, в родной институт, изредка и неохотно.

– Между прочим, уже третий час ночи, – сказал лаборант.

– Мне теперь что ночь, что день.

– Понадобиться можешь.

– Хорошо, буду бдеть. – Лаборант щелкнул каблуками, уселся на скрипящий стул в углу и начал раскачиваться на нем, читая музыкальный журнал.

Рамиров наконец загрузил программу. Даже новый суперкомпьютер зажевал ее с видимым трудом.