По кличке Рейнджер

Это на исходе той, канувшей в Лету эпохи, когда работала на утвержденную тематику лаборатория, выделялись дотации, все куда-то стремились, что-то творили. А вот теперь он сидит и ударно гонит «елочку».

Леонид Рамиров сжился с «берлогой» за двенадцать лет работы. Здесь он сделал главные открытия своей жизни. Здесь он без защиты диссертаций получил кандидатскую, а потом и докторскую степень. Он стал неотъемлемой частью лаборатории. Ее жильцом. Ее хозяином. Ее пленником. Ее призраком. И когда ее продали, вместе с ней ушел с молотка и он.

И уже два года работает на людей, цели которых, мягко говоря, далеки от гуманных. Говорят, бешеные деньги поступали на какие-то его счета. Ему показывали документы, по которым выходило, что он достаточно богатый человек. Но это его не трогало. Он знал, что никогда не выберется отсюда. Он тут пленник. Заключенный. В сталинских шарашках было куда свободнее, чем здесь.

Он еще умудрялся урывками производить исследования, которые недоделал когда-то. Понятное дело, наука здесь никого не интересовала.

Кормили его, платили за одно – совершенствовать ПРОЦЕСС.

– Мы еще покорим мир, Рамиров. Увидите.

– Зачем мир тому, кто продал душу, – глубокомысленно замечал ученый. Но сам не верил в свои слова.

Он все чаще ловил себя на мысли, что ему не нужен ни мир, ни душа. У него установился строгий распорядок дня. В его распоряжении имелись лаборатория, оборудование, которое нужно содержать в порядке, три лаборанта на подхвате, которых надо погонять.

Он руководил процессом, который надо усовершенствовать.

В «берлоге» дежурила охрана из пяти головорезов. Они менялись редко. Двое из них – чистейшие уголовники, двое – бывшие офицеры МВД и один – вышедший в тираж чемпион мира по гребле.

Больше и не требовалось. Лаборатория была хорошо защищена. Но главная ее защита – секретность. О ней знало слишком мало народу. Ее построили после войны для разработок биологического оружия. Пятнадцать лет назад объект передали Институту тонкой химии Минхимпрома.

Рамиров сидел перед дисплеем компьютера. Он осваивал новую программу, которая могла помочь более точно высчитать параметры главной реакции. Чудо-программа. Новый чудо-компьютер, который вызывал у Рамирова трепет, как живое разумное существо.

Компьютеры. За годы, что Рамиров провел в лаборатории, они из гудящих железяк превратились в совершенные машины с фантастическими возможностями. И они дешевели не по дням, а по часам.