По кличке Рейнджер

 – Змея! Отпустите!

Он рухнул на колени, ударил ладонью по полу и заплакал:

– Отец родной! Как же ты!

Старший охранник поднял его за шиворот, встряхнул:

– Остынь! Что делать со жмурами будем?!

Шарифов обвел взором побоище.

– Два трупа! Что теперь?

Шарифов застонал. Потом ударил себя по щеке. Еще раз.

– Все, – произнес он. – Я в норме.

Перед охранниками снова стал деловой, энергичный человек.

– Вызывай милицию, – велел он.

– А что, неясно? Он убил ее. – Шарифов сунул хозяину нож в руку, измазал кровью.

 – А потом отравился сам.

– Мало говори! Выполняй!

Охранник понял, кто теперь хозяин, и кивнул:

– И договоритесь о показаниях. – Шарифов посмотрел еще раз на место боя. Горько вздохнул. И быстро направился к лестнице.

Со стороны могло показаться, что теплая компания выбралась на пикник на лоно природы. Такие встречи весьма удобны. Вон и домик деревянный, с плитой, электричеством. Вон банька для желающих. Вон мангал дымится – мальчик на побегушках шашлык жарит. А вокруг широта-лепота.

Людей не видать. И водная гладь на солнце блестит рыбьей чешуей, будто улеглась поверх водоема рыба-кит. Хорошо здесь. В случае чего недалеко и труп тащить, чтобы утопить в озере.

На пластмассовых складных креслах с комфортом устроились пятеро субъектов. Со стороны могло показаться, что собрались добрые друзья. Только в таких компаниях друзей не бывают. А бывают кореша, что несколько иное. Кореша – это члены стаи, объединенные порывом что-то урвать или кого-то загрызть. По необходимости грызть могут и друг друга.

И сегодня вопрос на толковище предстояло решить кардинальным образом – грызть или не грызть кореша, открывшего для зубов свой загривок…

Итак, собравшиеся. Пурга – пожилой законник, внешне похожий на старомодного профессора из фильмов пятидесятых. Его короновали в семьдесят пятом во Владимирской крытой по рекомендации знаменитого Бриллианта. Тогда Пурге не стукнуло еще и тридцати. Его имя наводило в свое время страх на колонии Урала. Он старался блюсти честь воровских традиций.

И пребывал в натянутых отношениях с московскими ворами, которые в последнее время боролись за идею «централизации», стремясь создать единый общак, концентрировавшийся в столице.

Саша Воркута – громила лет тридцати пяти, под ним ходило две сотни боевиков, он не имел почти никакой заинтересованности во всем этом.

Гондурас – темная лошадка, привыкший дергать за нитки и не светиться нигде. Но у него имелись обширные связи с банками и с политиками.