По кличке Рейнджер

Эту Родину расчленили росчерком пера три беловежских мясника. И никто им слова не возразил. Поэтому я имею право делать все что хочу.

Между тем Гоша Цхинвальский продолжал рассказывать в подробностях, как они насиловали девчонку.

– Резать ее надо было. Я же говорил братану – заложит. А он – жалко. Жалко ему. У пчелы жалко. А у мужчины, сами знаете, – кричал он.

– Гоша, а кто тебе так морду разодрал? Уж не она ли? – спросил Питон.

– Менты покуражились. Под автоматы нас. Наручники. Потом в камере по «батареям» прошли дубинками.

Я им говорил – выпускать придется. А они – дубинками… Ничего, я запомнил, кто меня. Сочтемся. – Мутный взгляд Гоши устремился куда-то вдаль. – Всех служивых бы под нож. Что ментов. Что солдат… Слышь, вояка, согласен?

– Нет, не согласен, – покачал головой Влад.

– А кто же вас спросит, – захохотал Гоша Цхинвальский. – Как дельце пройдет – вас всех в расход. А мы на ваших гробах попляшем.

Сталлоне, правая рука Алтайца, сидевший в углу, встал, подошел к Гоше Цхинвальскому.

– Еще раз свое брехало грязное раззявишь, пойдешь к Алтайцу на разбор. И в газовую камеру. У тебя последнее предупреждение.

– Китайское предупреждение, – поддакнул Гоша Цхинвальский. – Ладно. Пошутил.

– Многие смешливые дошучивались. – Сталлоне положил лапу на его плечо и сжал. – Смотри, каторжная душонка. На тонком канате балансируешь.

– У меня с равновесием в порядке… Ну сказал же – пошутил.

Амарова не так часто приглашали руководители области провести время в своей компании. Он не относился к тем людям, связи с которыми выгодно афишировать.

А тут молодой вице-губернатор Яков Гопман, тот самый, который отдал ему в Красноармейском районе рынок, вдруг пригласил в «терема для партийцев» – так называли оздоровительный комплекс бывшего четвертого управления Минздрава, оснащенный бассейном, спортзалом, баней. В старые времена там развлекались верные ленинцы, сегодня – их вороватые преемники.

Амарову приглашение нисколько не льстило. Оно его пугало. Должны быть для него причины.

– А не опасно? – спросил Шарифов, с которым хозяин, сидя в офисе, обсуждал этот визит.

– Что, меня убьют прямо там? – усмехнулся Амаров. – Несерьезно, Сахиб.

– Наверное, просить новые деньги.

– Если не очень много, то не жалко.

– Денег, Сахиб, всегда жалко. Особенно тех, которые зарабатываются трудом. Но мы нередко расстаемся с меньшим ради большего. Умный человек – тот, кто научился правильно высчитывать это большее и меньшее.

– Дельная мысль, Сахиб.