По краю безумия (СИ)

В голове мелькает мысль, что это все в последний раз. Нет! Не может быть! — кричит сердце, но я вырву его и оставлю с ней истекать кровью у нее в руках, а сам уйду. Немного грубо отстраняю ее от себя, расстегиваю джинсы, чтобы выпустить наружу давно жаждущий член, но останавливаюсь. Не хочу ее сверху, хочу подо мной. Поднимаюсь, перебираюсь на заднее сидение, утягивая Таю за собой.

Ставлю ее на колени, нажимаю на спину, вынуждая прогнуться. Снимаю боксеры и сильнее давлю на спину, заставляя Таю лечь на кожаное сидение лицом, тяну за бедра, и одним резким рывком врываюсь в ее лоно.

Мы стонем друг с другом в унисон от этих запредельных ощущений. В машине немного тесно и неудобно, но мне плевать, я не даю ей привыкнуть и трахаю как ненормальный, набирая бешеный темп. Принцесса кричит, кусая губы, еле держась в такой позе, но я не позволяю ей упасть, удерживаю бедра, насаживая ее тугую киску на себя.

— Боже…, Тим…, - хрипло стонет она. Хочет еще что-то сказать, но замирает в немом крике от очередного моего сокрушительного толчка.

Сколько бы мы с ней не занимались сексом, и как бы я не был груб, я еще никогда не брал ее настолько жестко и глубоко, выдирая из нее оглушительный крик.

И с каждым новым толчком, мой член просто каменеет, головка пульсирует, в ушах нарастает гул.

Собираю остатки разума, понимаю, что делаю ей больно, сбавляю темп, стараясь не вбиваться в нее так грубо и глубоко.

— Нет, не останавливайся, пожалуйста…, - задыхаясь, просит принцесса, царапая ногтями, светлую кожу обивки.

 — Я хочу сильно, — охренеть! Она наслаждается всем этим и течет еще больше, виляя бедрами, подставляя их мне, вынуждая возобновить прежний темп. — Боже, это так хорошо, — скулит она. А мне почему-то так больно становится в этот момент. Боль пронзает сердце, а тело продолжает агонизировать, наслаждаясь грубыми толчками и жестким трахом, без ласк и нежности. Чувствую, что вот-вот кончу, останавливаюсь, полностью выхожу их нее, желая продлить нашу агонию.  — Нет…, пожалуйста, — хнычет девочка. — Я хочу еще! — как всегда требует, приказывает.

— Нет, моя хорошая, будет так, как я захочу. Или не будет никак, — рычу ей в ответ, прикасаюсь головкой к мокрым складочкам. — Ноги шире раздвинь! — хочу видеть ее воспаленную розовую плоть.

Вожу членом по нежным лепесткам, слегка задевая набухший клитор, играю с ней, доводя до грани и мучаю себя до боли в пульсирующем члене.