По краю безумия

Мне все время кажется, что это сон, и я вот-вот проснусь, но минуты складываются в часы, которые тянутся бесконечно, а я все никак не просыпаюсь. Я заперлась в своей комнате и совершенно потерялась в четырех стенах, я не знаю который сейчас час, хотя постоянно смотрю на часы, но кроме раздражающей меня тикающей секундной стрелки, ничего не вижу. Я даже не понимаю сколько дней прошло с того момента, когда Серов сообщил мне, что моих родителей больше нет. Я разбила свой телефон об стену, когда он достал меня бесконечными звонками и сообщениями.

В мою дверь постоянно кто-то стучит и требует открыть, а я посылаю всех к черту, прося оставить меня в покое. Я постоянно слышу причитания Любы, мне хочется выйти из комнаты и закрыть ей рот. Она не имеет право плакать по ним, потому что они предатели. Я ненавижу их…

— Слышите? Я ненавижу Вас! — кричу во все горло, как умалишенная, обращаясь к своим родителям."

"— Ненавижу, потому что вы бросили меня здесь одну! — невыносимо хочется плакать, не просто плакать, а рыдать с криками и воплями, но я не могу, словно у меня нет такой функции.

Где-то в горле застрял ком, глаза постоянно нещадно щиплет. Кажется, еще немного и меня прорвет. Но слез нет. Ни одной чертовой слезинки.

В какой-то момент мне хотелось выйти из комнаты, выбраться из давящего на меня душного помещения и бежать со всех ног. Бежать просто вперед, в никуда. Я даже подрывалась с кровати, открывала двери, и тут же захлопывала их назад, совершенно не понимая, что делаю. Вновь ложусь на кровать, укрываюсь с головой, находясь в моем маленьком, темном мире.

Здесь темно и душно, но только так я чувствую себя лучше, словно я в коконе и отстранена от всего мира. Очередной стук в дверь отдает пульсирующей болью в голове. Не реагирую, закрываю уши руками в надежде, что раздражающий стук скоро прекратится. И он прекращается, но ненадолго. Треск, щелчок, еще один непонятный скрип и моя запертая на замок дверь открывается. Выбираюсь из-под одеяла, щурю глаза от внезапно яркого света и вижу усталого, мрачного Серова, который смотрит на меня с жалостью. А мне не нужна его жалость. Мне вообще никто не нужен. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Снова забираюсь под одеяло в надежде, что Серов уйдет. Кровать прогибается под тяжестью большого мужчины, чувствую его теплую руку, поглаживающую меня по спине.

— Тая. Я все понимаю и даже не прошу тебя вести себя по-другому. Но ты второй день сидишь здесь взаперти. Тебе нужно поесть, чтобы набраться сил перед завтрашним днем.