Он явно хорошо питался, потому что имел пару лишних килограммов. В воздухе каюты витали пряные нотки его одеколона. Его одежда была хорошего покроя из хорошей ткани. Его волосы были профессионально подстрижены, что льстило его лицу. Джон Дрейтон был тщеславным человеком и любил тратить на себя деньги.
В воспоминаниях Джорджа он оставался большой, высокой тенью. Он помнил, что тот был забавным. Он любил пошутить.
Эта мысль заставила порочную часть его души пуститься в галоп. Шутки. Правильно.
Первые полтора часа Джон держал рот на замке, вероятно, ожидая, когда Джордж заговорит.
Ожидая типа: «Отец, как ты мог бросить нас?» и «Отец, я так ждал, когда ты вернешься!» Ожидая какого-нибудь импульса, какой-нибудь подсказки или рычага, с которых можно начать разговор. Продолжай ждать, подонок.
Большинство людей плохо переносят молчание, и Джон сделал ставку на него и проиграл. У Джорджа не было проблем с молчанием. Это был эффективный инструмент, и он видел, как манипуляторы «Зеркала» использовали его с большим эффектом.
Наконец поняв, что никаких упреков он не дождется, Джон решил начать разговор и прощупать слабые места. Джордж достаточно понаблюдал за допросами «Зеркала», чтобы догадаться, каким будет наиболее вероятный ход этого разговора: Джон попытается преодолеть пропасть между шестилетним болезненным ребенком, которого он оставил позади, и шестнадцатилетним парнем, которого он видит сейчас.
— Помнишь, что я сказал тебе, когда уходил?
Ну, как открытая книга.
— Я сказал…
Позаботься о семье, Джорджи, присматривай за сестрой и братом.
"
"— …чтобы ты присматривал за сестрой и братом вместо меня. Ты хорошо поработал. Джек до сих пор жив, это уже кое-что. Не так-то просто было дать свершиться этому чуду.
Что ты об этом знаешь? Что ты знаешь о Джеке, о его ярости, о том, что он не понимает, как думают люди; о том, как Роза тратит часы, чтобы уговорить его вернуться к человечности? Что ты знаешь, слизняк? Ты ничего не знаешь о нашей семье. Ты предпочел ничего не знать.
— Как Роза?
Где ты был, когда она пахала, как проклятая? О, ну да, проще разбогатеть от страданий, насилия и боли.
— Ты боишься говорить со мной, Джордж? — Джон хлопнул ладонью по столу. — Черт возьми, парень. Расскажи мне, как поживает моя дочь!
Джордж придвинул Линду на шаг ближе.
— Сделаешь так еще раз, и я дам ей волю грызть твою шею, медленно, по одному кусочку за раз. Роза будет в восторге, когда я принесу ей твою голову.
Джон отшатнулся. В его глазах промелькнул страх.
