Шарлотта горько рассмеялась.
— Мой мир рухнул. Мне хотелось причинить ему боль, и я почти сделала это. Я была так близко. — Она раздвинула указательный и большой пальцы на волосок.
— Что тебя остановило? — спросил он.
— Это было неправильно, — просто сказала она. — Я была целителем. Я должна была исцелять людей, а не причинять им боль, потому что они сокрушили мое сердце.
И именно поэтому она всегда будет лучом света в его темноте. Он должен держаться за нее. Он не мог отпустить ее. Он не должен все испортить.
Шарлотта закрыла глаза.
— У нас, целителей, есть две стороны нашей силы: одна продлевает жизнь, другая сокращает ее. Мы привыкли пользоваться только одной. Нам это вдалбливается и к тому времени, когда достигаешь подросткового возраста, у тебя в голове будет высечено: не навреди. Исцеление — это тяжкий труд. Ты чувствуешь, как магия покидает тебя. Но причинять вред легко. Ты чувствуешь себя сильным и могущественным. Это почти эйфория. Ты не осознаешь, сколько магии потратил, пока она не исчезнет.
А еще ты резко теряешь сознание и выставляешь себя полным дураком.
— Можешь падать в обморок, сколько тебе угодно. Я всегда буду рядом, чтобы поймать тебя."
"Она рассмеялась.
Он ухмыльнулся.
Шарлотта повернулась на бок и посмотрела на него.
— Когда целитель перестает быть целителем, могут произойти две вещи. Во-первых, ты умираешь, высосав из себя всю свою магию. И во-вторых…
Она медлила.
— Во-вторых? — подсказал Ричард.
— Ты становишься ходячей чумой. Ты тратишь свою магию, понимаешь, что нужно больше, и начинаешь питаться теми, кто тебя окружает, превращая другие жизни в топливо для дальнейшего убийства.
Ты перестаешь быть человеком. В первый раз, когда я убила, когда заразила Вошака и его банду работорговцев, я не была уверена, что у меня хватит сил убить их всех. Поэтому я подпитывалась ими. Ты даже не представляешь, как это было чудесно.
Ее голос дрожал.
— Ты боишься этого, — догадался он. Тревога завыла у него в затылке. Он был уверен, что несколько лет назад читал статью, описывающую нечто очень похожее.
Книга утверждала, что это был смертный приговор магу.
— Да. С тех пор я этого не делала. Как только начинаешь, соблазн продолжать слишком силен. В особняке бухгалтера, когда я была близка к своему пределу, я почувствовала тебя. Я ощутила твою жизненную силу. Это заставило меня проголодаться. — Она коснулась его лица. — Страшно?
— Нет, — он не боялся ее, он боялся за нее.
Она прочистила горло. Ее голос стал тихим.
