По осколкам твоего сердца (СИ)

По дороге я точно поняла, что нахожусь в особняке отчима. Он так уверен в себе, своих возможностях и силе денег, что решил, будто ему ничего не будет за похищение людей.

Меня привели в подвал, и я сразу увидела Диму. Его удерживали двое охранников, и это явно давалось им с трудом. Кулаки его были сжаты, а в глазах сияла тьма. Та сама разрушительная бешеная тьма, которую я впервые заметила в школе, когда Дима дрался. Но при виде меня эта тьма растворилась. Его глаза наполнились светом, и мое сердце сжалось от вспышки нежности.

Я так его люблю…

- Полина! – крикнул Дима, стараясь быть уверенным. - Полина, все будет хорошо! Поняла?

Я кивнула, не в силах оторвать от него взгляда. Меня тянуло к нему. Больше всего на свете я мечтала обнять Диму, прижать к себе и раствориться с ним в этом тяжелом сыром воздухе. Переместиться в другое место. И забыть обо всех этих ужасах. Но… Реальность была другой.

Ко мне снова подошел отчим, ласковым голосом стал просить рассказать правду. Я кивнула, делая вид, что соглашаюсь сделать это.

Но на самом деле мне нужно было сказать совсем другое. Предостеречь Диму. Андрей обманет нас. Только взамен получила еще одну пощечину. На боль было плевать – все, о чем я сейчас думала, так это то, как спасти Диму. Как вырвать его из лап этого чудовища в человеческом обличье!

Поняв, что ничего от нас не добьется, Андрей велел своим ручным гоблинам начать избивать Диму. А сам заставил меня смотреть на это. Поставил меня напротив, схватил за лицо, чтобы я не могла отвернуться, и шептал на ухо, что это моя вина.

Я виновата в том, что не говорю правду, и именно поэтому Диму бьют.

Его не просто били. Эти выродки избивали, пользуясь его бессилием и своей минутной властью. Пользуясь тем, что их больше!

Что я чувствовала в этот момент?

Абсолютное бессилие. Когда кажется, что света больше нет – есть только тьма. И она заволокла все вокруг. Нет никакой надежды. И веры нет. Только любовь еще живет в покалеченном сердце.

Леденящий душу страх. Он впивался в тело крохотными осколками – до самых костей.

И пил из меня жизнь.

Дикую боль. Словно это не Диму били, а меня. Каждый удар заставлял меня вздрагивать, вскрикивать, зажмуриваться от ужаса. По моему лицу текли крупные слезы, капали на шею, попадали на грудь. Старые шрамы на сердце не просто болели – они начинали кровить.

Видеть то, как до крови избивают родного человека, стало моим кошмаром наяву. Никакой смелости не осталось, никакой гордости. Только боль. Только страх.