Срочно велела вернуться на службу, там у них роды тяжелые.
– Че ж вас двое?
– А чтоб не вырвалась Клавка, – засмеялся коллежский советник."
"Мужик удовлетворился таким ответом и сел в пролетку.
– Туда давай, – скомандовал он извозчику. – Так, так… А таперича влево. Ага… И в самый конец езжай. Тпру! Вот ейный дом, а с вас двугривенный.
Принял монету и радостно побежал обратно к кабаку. А полицейские стали осматриваться. Дом был одноэтажный и, судя по всему, ветхий. В крайнем окошке теплился свет.
Алексей Николаевич бесцеремонно стукнул кулаком в дверь:
– Клавдия! Выдь-ка!
Послышались шаги и встревоженный женский голос:
– Кто там?
– От старосты тебе бумага, насчет постоя.
– Какого еще постоя?! – возмутилась баба. – Совсем ум потеряли? Я ж освобождена как вдова!
– Мое какое дело? Распишись, да и ладно. А там сами разбирайтесь, кто вдова, а кто девка на выданье.
Лязгнул крючок, и дверь распахнулась. Полицейские прошли в сени, Лыков тут же взял бабу за шею и спросил властным голосом:
– Васька где?
– Ка… какой Васька?
– Будешь врать – удавлю.
Сыщик чуть сжал пальцы. Кастелянша всхлипнула и просипела:
– В горнице они.
Тут изнутри раздался топот сапог. Сыщик отпустил бабу и кинулся в дом, Делекторский – следом. Они ворвались в горницу и увидели двух мужчин, убегающих во внутренние комнаты.
– Стой!
В ответ грохнул выстрел. Пуля впилась в стену между полицейскими. Лыков машинально отшатнулся. А околоточный как на крыльях полетел вперед. Снова бабахнуло, и снова мимо. Лыков поднажал, и вовремя.
В тесной спальне Делекторский нагнал стрелявшего и ударил его кулаком в шею. Тот развернулся и дал сдачи. Видимо, двинул он сильно, поскольку Никита Никитич едва не упал. Но тут подбежал сыщик и врезал бандиту в челюсть так, что тот улетел за кровать. Не останавливаясь, Алексей Николаевич ринулся в следующую комнату и схватил там второго.
– А ну за мной! – приказал сыщик.
На свету выяснилось, что он поймал Василия Шиллинга. Кто же тогда стрелял в полицейских? Сдав арестанта помощнику, Лыков вытащил из-за кровати другого.
Тот мычал и шарил по сторонам руками. Коллежский советник бросил пленника на пол и повернулся к Делекторскому:
– Зачем вы кинулись на пули? Здесь что, война?
– Я никого не принуждаю бежать следом, – сердито ответил Никита Никитыч. – А поступаю, как считаю нужным.
Лыков собирался возразить, что не привык прятаться за чужие спины. Но это прозвучало бы чересчур пафосно, и он выразился иначе:
– Вы хоть и временно, но подчинены мне.
