А еще меня неожиданно задевает эта «недобаба» именно в его устах. В клубе он смотрел на меня, как на полноценную женщину.
Если я для него «недобаба», то я не знаю, что предложить ему за помощь, которая мне необходима, потому что завтра я опять останусь один на один со своими проблемами.
– Там можно умыться и привести себя в порядок, – показывает мне один из парней, зашедший с нами в дом.
Я вспыхиваю. Выгляжу, как замарашка. Это очевидно.
Беспомощно я смотрю на пачку пельменей в моих руках. Ящер закатывает глаза и идёт на кухню, которую видно благодаря открытой планировке.
Тут вообще с углами и стенами суровой напряг. Это, видимо, чтобы враг не спрятался, решаю я.
Парнишка со смешком аккуратно вытягивает из моих замерзших мокрых пальцев пакет с месивом из теста и мяса, и я ныряю в уборную, чтобы не становиться еще большим посмешищем.
Кое-как очищаю пальто, благо дождя не было, просто пыль удалить. Осторожно умываю ноющее лицо от разводов туши. Ну все. Теперь выгляжу не как грязный хомячок, а как чистый кролик-альбинос.
Когда выползаю обратно, все тот же парнишка указывает мне на вешалку и машет в сторону кухни.
А на кухне Ящер. Он смотрит в окно с мрачной миной, о чём-то размышляя под стакан с вискарем. Услышав мои шаги, Гордеев поворачивается ко мне и от души матерится.
– Тебе восемнадцать-то есть?
Да, освещение тут получше, чем в клубе или салоне автомобиля.
– Двадцать три, – шмыгаю нареванным носом.
– Врешь! – не верит он, разглядывая моё лицо.
– Нет, у меня же ваш друг проверял паспорт.
Гордеев стискивает зубы.
– Чувствую себя педофилом…
То есть, он всё-таки рассматривает вариант с отработкой натурой…
– Жрать будешь? – киваю. – Тогда готовь. Продукты в холодильнике.
Логично. Никто меня обслуживать не нанимался.
– А что можно брать?
Он смотрит на меня, как на слабоумную.
– Еду. В холодильнике. Любую. Ее туда для этого и положили.
Прозвучало, как будто я из неблагополучной семьи, но я же из вежливости спросила…
Понаблюдав за тем, как я достаю продукты, Гордеев выходит из кухни, и мне становится легче дышать.
Щека продолжает ныть, и я решаю, что мне по силам будут лишь омлет и салат.
Ну и заодно решаю сразу на завтрак приготовить биточки. Раз тут мне в еде не отказывают. Утром за пятнадцать минут зажарю.
На шкворчание является Ящер. Он сверлит меня глазами, я на нервах чуть не порезалась.
– И это жарь, – он тычет пальцем в колобки, понаблюдав, как я кромсаю шампиньоны.
Покорно подчиняюсь.
