Но вот и он сжаливается. Отпустив мои лодыжки, Денис поворачивает меня на живот и длинными толчками доводит меня до оргазма. Только когда он выходит из меня и подтягивает мое обмякшее тельце к члену, я соображаю, что мы занимались сексом без резинки.
– Открой рот, – это первые его слова, которые он произнес с момента этого затмения. Пальцами они возвращается между складочек и нащупывает скользкую горошинку.
Припухшая киска еще переживает сладкие спазмы, клитор пульсирует, а Гордеев не перестает меня терзать, словно не может насытиться моей слабостью и покорностью.
Головка упирается мне в губы. Мне выпадает шанс сладко отомстить.
Глава 27
Я не знаю, правильно я все делаю, мной движет кто-то другой. Какая-то другая совершенно раскованная Ксения приоткрывает распухшие от поцелуев губы и пропускает головку во влажную мякоть рта.
Упругая плоть скользит по языку до самого горла и назад. Я смыкаю губы на члене, поражаясь тому, какой он нежный и гладкий, и, обхватив ствол дрожащей ладошкой, я перехватываю инициативу.
Уже сама вбираю и посасываю, наглаживаю языком, толкаю в щеку…
Денис порыкивает с каждым погружением, и так немногословный, сейчас он кажется вообще потерял дар человеческой речи.
Острое удовольствие, на грани болезненности, которое дарят мне его пальцы, наталкивает меня на мысль и подстраиваюсь под ритм, задаваемый его рукой.
О какое наслаждение слышать его хриплые вздохи, когда я языком задеваю уздечку, видеть, как напрягаются мышцы на животе, когда губы скользят по стволу.
Я завожусь от этого даже сильнее, чем от того, что Денис творит у меня между ног.
И напряжение все нарастает. Когда он кончает мне в рот, я тоже кончаю вместе с ним, там в своей голове. И мы падаем на подушки, дыша как загнанные лошади. Молчим.
Денис, потому что почти все время молчит.
Я, потому что пока не могу переварить то, что испытала.
Повозившись, Гордеев добывает из-под нас одеяло и закукливает меня в него до самого подбородка. Мне пока жарко, но слишком тяжело шевелиться. Поерзав, я вытягиваю наружу одну ступню.
Так вроде лучше.
Глаза снова начинают слипаться.
И вот вроде засыпаю почти под мерное глубокое дыхание, а в голове мысли всякие бродят. И меня начинает надирать.
– Ну чего ты елозишь? – бурчит Денис. – Как уж на стекловате.
– А ты не спишь, да? – с надеждой спрашиваю я.
– Уснешь с тобой… Ну чего? Ты, видимо, не уймешься. Что там у тебя назрело?
– А ты вчера был такой… ну злой. И сегодня со мной почти не разговаривал…
Тяжкий вздох.
