– Если ты думаешь, что стоит наплести Денису сказки про то, что Мишка распускал руки, и тогда удастся залезть к нему в нутро, то ты ошибаешься!
– Это вы так решили, потому что у вас подобный фокус не прокатил?
Мне живо припомнилась сцена на улице.
То есть ей можно прикидываться жертвой и чего-то там плести?
Да кто в здравом уме поверит, что в этой блондинистой шкуре не гиена, а бедная овечка?
– Ты – всего лишь очередное молодое мясо, – подскакивает она с кровати, сжимая кулаки.
И я вижу, что туфлей она стоит на моих трусиках, сброшенных Гордеевым в порыве страсти на пол.
У меня перед глазами медленно, как занавес, опускается красная пелена.
Ах, ты сука!
– И вообще почему сказки? Что? Больно становиться мясом второй свежести? – ехидно уточняю я. – Оба мужика позарились на что-то посочнее?
Голос мой сочится ядом. Я не злой человек, но считаю, что действие должно быть равно противодействию. И за все, что мы делаем в этой жизни, мы получаем в ответ. Я такой себе адепт справедливости. Поэтому с удовольствием наблюдаю, как по лицу Ольги пробегает судорога.
Я попадаю не в бровь, а в глаз.
– Да что ты о себе возомнила, дрянь?
Ольга, вытянув руки, делает стремительный шаг ко мне, чтобы вцепиться не то в волосы, не то в лицо, но я успеваю отскочить назад, больно ударившись о косяк двери в ванную.
Все-таки есть справедливость в этом мире."
"Каблуком второй туфли Ольга зацепляется за трусишки, которые она топтала, и, нелепо взмахнув руками, падает на четыре кости. От весьма болезненного удара руки и ноги разъезжаются, и Ольга плюхается плашмя, ощутимо прикладываясь физиономией о жесткий палас спальни.
– Я это так не оставлю! За это тебя Денис вышвырнет на помойку, – поднимает лицо Ольга, на котором я замечаю царапину.
Похоже размахивая руками, она задела щеку кольцом.
– Что здесь происходит? – раздается злой голос Гордеева откуда-то сбоку.
Потирая разбитый об острый угол косяка локоть, я поворачиваю голову и беспомощно смотрю на Дениса, стоящего в дверях, сложив руки на груди.
– Она на меня напала! – слышу я Ольгу снизу и перевожу на нее растерянный взгляд.
Пока я пытаюсь собрать мысли в кучку, она успевает принять элегантную позу, состроить жалобное лицо и выдавить слезу.
– Денис, что ты смотришь? Неужели ты так это оставишь? – всхлипывает гиена, указывая на царапину на лице.
– Не понял. Ксюша бросилась на тебя с голым задом в одном полотенце? – приподнимает брови Гордеев. – Оля, второй раз ты это не провернешь. Завязывай с цирком.
